Писатель Илья Розенфельд

Напротив сидят две девчонки. Каждой, на глаз, лет по 16. Сидят близко друг к дружке и, сосредоточившись на... конечно, на своих смартфонах, улыбаются. Тут одна обращается к другой и вопрошает: "Ну, готова?" Та отвечает ей, "поехали". Вдруг обе начали плавно покачивать своими смартфонами из одной стороны в другую. И азартно улыбаются. Внезапно одна закричала (она в наушниках, не ощущает, что кричит): "Yes!, я выиграла!" Вторая кричит (тоже в наушниках): "Я хочу отыграться. Давай ещё раз". Первая соглашается. И опять телефоны плывут из стороны в сторону. Поймал девчонок перед выходом с вопросом: "Во что играли то?" Улыбаются и отвечают: "В бадминтон" "А телефонами то зачем махать?", спрашиваю. "Неужели движение ракеток имитировали?", высказываю догадку. "Ага", отвечают, улыбаясь и уходят. Жаль, волан никто не имитировал. Так бы совсем невиртуальная игра была. *** Парень с де...

Каждый раз, совершая тот или иной поступок, мы словно идём в магазин. Там мы выбираем поступок и «покупаем» его. Ассортимент широк, но все поступки делятся на две группы — хорошие и плохие. Хорошие поступки стоят дёшево, потому что над ними ещё придётся потрудиться. Они представляют собой, скорее, идеи с кратким описанием, а собрать их воедино вам предстоит самим. Плохие поступки, напротив, стоят дороже, потому что они проще: в упаковке сразу идут и рецепт, и все необходимые «ингредиенты». Несмотря на разницу в цене, у всех поступков этого магазина есть одно общее условие: производители и продавцы не несут ответственности за последствия их использования, и товары возврату не подлежат. В магазине работают продавцы-консультанты. Иногда покупатель заходит, не зная, что именно ему нужно, и продавцы помогают ему с выбором. Конечно, покупатели вряд ли приходят сюда со списком — ведь такие покупки редко совершают оптом. Консультанты делятся на две категории: продавцы хороших поступков выглядя...

Такой магазин существует в каждом городе, и о его существовании известно всем местным жителям. Но, как и на любой товар или услугу, спрос на хорошие манеры колеблется. Чаще всего он невелик, ведь этот товар неходовой. Его нельзя перепродать, сдать в аренду или положить в банк под проценты. Он нерентабелен. И поэтому цена на хорошие манеры невелика. А то, что не в цене, мало кто покупает. Например, сын мясника, как и его отец, обходит этот магазин стороной. В кругу своих сверстников – сына владельца водокачки, дочерей фабриканта и сына городского судьи – он даже пустил слух, будто у этого магазина и его владельцев дурная репутация: мол, они продают неходовой товар, живут бедно и скромно. Они не понимали, да и не могли понять, что бедность – это не порок, и если человек не богат, то он должен быть достаточно гордым, чтобы принять свою бедность! А в магазине хороших манер работали именно такие гордые люди. Зато частой посетительницей этого магазина была дочка прачки, обслуживающая семьи ...

Что мы знаем о лифтах? Почти ничего по сравнению с тем, что они знают о нас. Мы скажем, что это просто кабины для подъёма и спуска людей и грузов. Лифты бывают грузовые, пассажирские, больничные, ресторанные, панорамные, для инвалидов. А ещё они могут быть гидравлическими, с машинным отделением и без, скоростными и медленными. Но всё это — скучные технические детали, которые нас редко интересуют. Мы лишь хотим быстрее подняться или спуститься. А многие даже порой портят лифты, оставляя на стенах выжженные надписи, сжигая кнопки или бросая горящие спички на потолки. Но лифты, эти молчаливые кабины, не жалуются и не скучают. Они знают о нас гораздо больше, чем мы о них. Как компьютеры собирают наши цифровые следы, так лифты незаметно фиксируют детали наших жизней. Они знают о нас всё и никуда не спешат. Информация, которую они собирают, может быть забавной, грустной, трогательной или интригующей. Лифты делятся ею между собой, обсуждают её и называют эти рассказы историями — лифтовыми ист...