Писатель Илья Розенфельд

Глубокая ночь. Композитор метался в постели, словно дирижер, пытающийся укротить бушующую мелодию. Муки творчества не давали ему покоя. И вдруг Она ворвалась в его жизнь – вихрем, вальсом, ослепительной улыбкой. Красивая, грациозная, с голосом, звучащим как нежная мелодия. И вот они уже парят над землей, опускаясь на опушку Венского леса. Вокруг – сказка, сотканная из лунного света и шепота листьев. «Сказки Венского леса»... В воздухе витает аромат абсента, кружащий голову сладким дурманом. Оркестр, ведомый самим Иоганном Штраусом, медленно тает в сумерках, оставляя после себя лишь эхо волшебного вальса. Их ночное музыкальное путешествие продолжалось. Жаркий и влажный воздух Буэнос-Айреса пьянил, словно крепкий «Мальбек». Казалось, что танго звучит отовсюду – из питейных заведений, танцевальных студий и концертных залов. Скрипка изливала душу, Ноги вели диалог, Танго рвалось наружу Сквозь стены и потолок. Двое сплелись как свечи, Коих растаял воск, Обнажённые женские пле...

Первый же день работы в баре обернулся для меня кошмаром. Похабные взгляды, сальные мысли посетителей (да, теперь я слышу их!), окрики, насмешки, улюлюканье, скабрезные шуточки, шлепки и поглаживания по заду, прикосновения к груди... Меня лапали, хватали, пытались целовать какие-то пьяные типы. И это при том, что мой внешний вид совершенно обычный, даже скромный! Да и публика здесь — так себе: работяги, мелкие торгаши, полицейские (не при исполнении, конечно), наркодилеры и прочая уличная шваль. Все это было мерзко и отвратительно. Меня пугала сама мысль, что это только начало. Что даже дорога на работу и обратно — пытка. Каблуки, макияж... Дело не в них самих, а в реакции окружающих. В этом грязном, бесцеремонном, наглом отношении мужчин. Они сигналят, выкрикивают оскорбления, всякие пошлости... Что ждёт меня дальше? Ведь мне так нужна эта работа! Но я вынужден не только терпеть все эти унижения, но и записывать всё, что произошло за день, словно провинившийся школьник, которого з...