Писатель Илья Розенфельд

Мартин сидел в кресле и слушал, как Клара собирает чемодан. Завтра утром они улетали в Меццолаго, и сборы, как всегда, напоминали стихийное бедствие локального масштаба. Грохот. Судя по звуку, на пол упала пластиковая банка с кремом. Затем последовал тяжелый вздох и сбивчивое, эмоциональное продолжение истории о том, как бариста в кофейне на углу перепутал сорта зёрен. Клара говорила без умолку. Здесь не крылось ни сплетничества, ни пустой болтовни — лишь чистая, неконтролируемая страсть к самому процессу разговора. Собирать вещи молча она физически не умела. Настоящая вещь не стремится к совершенству.  Её безалаберность граничила с искусством. Мартин знал: сейчас в чемодане кашемировые свитеры безжалостно сминаются под тяжестью ботинок, а косметичка наверняка лежит раскрытой. Клара не обладала ни граммом педантичности. У неё напрочь отсутствовала способность к организации. И именно это Мартин в ней любил. Любить достоинства — легко. Преимущества, таланты, сильные стороны люб...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» Женевская конвенция строго запрещает пытки лишением сна, приравнивая их к жестокому обращению с военнопленными. ЦРУ тратит миллионы на разработку методов психологического давления. Но природа лишь снисходительно улыбается, глядя на эти жалкие потуги. У неё есть куда более изощрённый, легальный и самовоспроизводящийся инструмент для уничтожения человеческой нервной системы. Мы называем его «цветы жизни». Но давайте будем честны: дети — это не цветы. Это генетически запрограммированный, нескончаемый геморрой, чья главная и единственная цель — не дать вам спать. Никогда. Ни в каком возрасте. Глава I. Троянский конь (внутренний враг) Всё начинается задолго до их появления на свет. На продвинутых этапах беременности вы наивно полагаете, что ваш живот — это уютный кокон. На самом деле это тренировочный лагерь. Младенец начинает калибровку вашего графика. Ровно в 3:15 ночи, когда вы только погрузились в глубокую фазу сна, следует точный, тактический...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» О, Любовь. Самый мощный наркотик, который наш мозг производит сам, чтобы сэкономить на дилерах. Это слово — чемодан с двойным дном. Мы называем одним словом «любовь» и желание умереть за Родину, и желание купить новый Айфон, и желание переспать с секретаршей. Давайте рассортируем эту химическую лабораторию. Легенда о любви (великая гормональная галлюцинация) Любовь — это не чувство. Это программный код , который эволюция написала, чтобы заставить эгоистичную обезьяну (человека) заботиться о ком-то, кроме себя. Без этого кода мы бы съели своих детей при первом голоде и перегрызли глотки соседям. Любовь — это поводок. Но какой же он красивый! Глава I. Любовь вертикальная (Стокгольмский синдром) Сюда входит любовь к Богу, царю, президенту, родине и начальнику. Это любовь раба к хозяину. К Богу: классический абьюз. «Я тебя создал, я тебя могу и убить, но, если ты будешь хорошо себя вести, я, возможно, пущу тебя в Рай»...

( История женщины, которая дарила жизнь, и за это была изгнана ) Эпиграф : В ней Ева, в ней Лилит, Деметра, Гея, Пачамама, Талантливых детей плодит, Для них она лишь мама .   Первый раз она родила в восемнадцать. В одиночестве. Без свадьбы, без обещаний, без проклятий в адрес мужчины, которого больше не встречала. Она просто ушла из дома на одну ночь — и вернулась с новой жизнью внутри. Отец отвернулся от неё. Мать рыдала, как будто хоронила. Но она не плакала. Не бунтовала. Не объяснялась. Только гладила живот сквозь рубашку и шептала ему что-то тёплое, как будто разговаривала с кем-то, кого уже давно знала.   Через год у неё уже было двое. Потом трое. А потом — сразу пятеро, когда родились близнецы и следом — ещё один. Люди не могли этого вынести. Они называли её шлюхой, ведь с каждым ребёнком она будто бросала вызов всем бесплодным женщинам их маленького, задыхающегося от зависти города. Там, где врачи не могли помочь, и молитвы не приносили плодов, она пл...

— Пап, я не хочу управлять звёздами. Я просто хочу быть собой.  Лео всегда ненавидел утро. Оно начиналось одинаково: луч солнца пробирался сквозь занавески с упорством, достойным божественного вмешательства, и, кажется, это вмешательство действительно было. Его отец любил порядок — восходы, закаты, циклы планет, а заодно и то, чтобы сын не проспал школу. — Лео, вставай. — Голос матери был мягким, но в нём всегда ощущалась та самая интонация, от которой и Вселенная сдвинулась бы с места, если бы вдруг решила полежать ещё пять минут. Лео поднялся, натянул джинсы, которые вчера так и не удосужился положить в шкаф, и медленно поплёлся на кухню. Отец уже сидел там, листая что-то на своём древнем планшете. Вероятно, проверял отчёты по управлению космосом: падение метеорита там, спасение цивилизации здесь — будничные дела. Завтракал он так, как завтракают только боги — величественно, даже с простой овсянкой. — Как учёба? — не отрывая взгляда от экрана, спросил он. Лео пожал плечам...

Пыльное помещение старого дома, унаследованного от давно забытого родственника, не вызывало никаких эмоций. Всё здесь пахло сыростью, а стены, казалось, вот-вот рухнут под собственным весом. Дом подлежал сносу, и герой, недовольный столь бесполезным наследством, едва решился наведаться сюда. Когда к зданию уже подступали бульдозеры и экскаватор с тяжёлым подвесным шаром, он отправился на чердак скорее из любопытства, чем из желания что-то спасти. Среди груды тряпок, старых книг и ржавого хлама его взгляд зацепился за странный предмет — сосуд, напоминающий алхимическую пробирку, замотанный в плотную материю. Форма сосуда показалась необычной, поэтому он, машинально сунув находку в карман пальто, покинул дом навсегда. Вернувшись в съёмную комнату у старухи, он на время забыл о находке. Однако в один из вечеров, подавленный безысходностью, он наткнулся на сосуд, который всё это время лежал в кармане его пальто. Его любимая была смертельно больна. Её дни были сочтены, а он ничего не мо...

На углу шумной улицы, где жизнь била ключом, стояла афишная тумба. Скромная, неприметная, она была немым свидетелем смены эпох и поколений. Десятилетиями она наблюдала за тем, как меняется город, как уходят одни и приходят другие. На её поверхности сменялись афиши, словно страницы истории. Яркие краски цирковых представлений сменялись элегантными анонсами театральных постановок. Объявления о литературных вечерах соседствовали с афишами рок-концертов. Новые имена появлялись и исчезали, а тумба оставалась, храня память о каждом событии. Она помнила, как в городе появлялись первые кинотеатры, как менялась мода, как рождались и умирали музыкальные стили. Она была свидетелем радости и горя, встреч и расставаний. Каждый плакат, каждая афиша оставляли на ней свой след, вплетаясь в её собственную историю. Однажды, в сумерках, к тумбе подошла пожилая женщина. Её глаза были полны грусти, а шаги медленны. Она остановилась перед афишей старого театра и провела рукой по выцветшим буквам. Тумба ...

На одной планете жили необычные люди, которые целый день, с утра до вечера, только и делали, что ели и спали, стремительно набирая вес . Причём так, что заканчивали они есть и спать за два часа до полуночи. Затем они проводили особый ритуал омовения и снова отходили ко сну.     Не менее необычным и даже странным было то, что утром они просыпались ужасно худыми и изможденными .     И сразу же начинали есть снова, чтобы пополнить силы перед грядущей ночью. Что же эти люди делали ночью, спросите вы? Зачем они целый день, без устали и остановки, уничтожали огромное количество пищи?   Чтобы заняться любимым делом: всю ночь напролет жители этой планеты занимались любовью, пока хватало сил. Ведь занятия любовью отнимают много сил, сжигают множество калорий. Так много, что подготовка к ночи страстной любви занимала у них целый день.

К началу старости, когда муж вышел на пенсию, жена его возненавидела. Её раздражало всё: его манера говорить, почерк, книги, которые он постоянно цитировал, его шутки, запах, поведение. А он продолжал её безумно любить. Она сожалела, что не рассталась с ним раньше. Теперь, когда старость и болезнь ослабили его, она была вынуждена ухаживать за ним, и ненависть только росла. Он брюзжал, кричал, бредил по ночам. Он пытался что-то ей сказать, но она не понимала. Ненависть переросла в озлобленность. Она начала делать ему мелкие пакости, наслаждаясь своей властью над ним. Вскоре муж потерял дар речи и оказался полностью парализован. Женщина ждала его смерти как избавления. И он умер. Она впервые за много месяцев выспалась. Утром, обнаружив его бездыханное тело, она почувствовала радость и облегчение. Но когда она увидела его лицо, искаженное улыбкой, с которой он когда-то ...

Изо дня в день, испокон веков, морские волны накатывали на берег. Единственная память, оставленная ими после быстрого исчезновения следов на песке, — это ракушки разных форм и размеров. Да и те, за редким исключением, недолго отдыхали на берегу после путешествия из морских глубин: многие волны уносили обратно в морскую пучину. Те ракушки, которым повезло остаться на берегу, словно загорали под солнцем, наслаждаясь свободой. Некоторые из них попадали в коллекции мальчиков и девочек, составлявших свои сокровища из найденных на пляже морских даров. Особой ценностью пользовались ракушки в форме сердца: влюблённые находили и дарили их друг другу во время утренних солнечных ванн или романтичных ночных прогулок и купания под луной. Из этих ракушек делали ожерелья, на которые как кулон вешали ракушки-сердца. Ракушки впитывали морскую соль и солнечное тепло. Они были свидетелями встреч и расставаний, признаний в любви и отражения луны в морских волнах. Они хранили в себе все рассветы и закаты, ...

Такой магазин существует в каждом городе, и о его существовании известно всем местным жителям. Но, как и на любой товар или услугу, спрос на хорошие манеры колеблется. Чаще всего он невелик, ведь этот товар неходовой. Его нельзя перепродать, сдать в аренду или положить в банк под проценты. Он нерентабелен. И поэтому цена на хорошие манеры невелика. А то, что не в цене, мало кто покупает. Например, сын мясника, как и его отец, обходит этот магазин стороной. В кругу своих сверстников – сына владельца водокачки, дочерей фабриканта и сына городского судьи – он даже пустил слух, будто у этого магазина и его владельцев дурная репутация: мол, они продают неходовой товар, живут бедно и скромно. Они не понимали, да и не могли понять, что бедность – это не порок, и если человек не богат, то он должен быть достаточно гордым, чтобы принять свою бедность! А в магазине хороших манер работали именно такие гордые люди. Зато частой посетительницей этого магазина была дочка прачки, обслуживающая семьи ...

Что мы знаем о лифтах? Почти ничего по сравнению с тем, что они знают о нас. Мы скажем, что это просто кабины для подъёма и спуска людей и грузов. Лифты бывают грузовые, пассажирские, больничные, ресторанные, панорамные, для инвалидов. А ещё они могут быть гидравлическими, с машинным отделением и без, скоростными и медленными. Но всё это — скучные технические детали, которые нас редко интересуют. Мы лишь хотим быстрее подняться или спуститься. А многие даже порой портят лифты, оставляя на стенах выжженные надписи, сжигая кнопки или бросая горящие спички на потолки. Но лифты, эти молчаливые кабины, не жалуются и не скучают. Они знают о нас гораздо больше, чем мы о них. Как компьютеры собирают наши цифровые следы, так лифты незаметно фиксируют детали наших жизней. Они знают о нас всё и никуда не спешат. Информация, которую они собирают, может быть забавной, грустной, трогательной или интригующей. Лифты делятся ею между собой, обсуждают её и называют эти рассказы историями — лифтовыми ист...

Две маленькие девочки захотели стать взрослыми. Как и все дети, хотели всего и сразу. И хотя родители твердили им, что спешить не стоит, что всему своё время, девочки стояли на своем. И вот однажды, собрав свои маленькие рюкзачки, они отправились в путь. Спускаясь по лестнице, девочки увидели, как их соседка выпроваживает мужа на работу, приговаривая ему вслед не самые лестные слова. Это была первая картина, иллюстрировавшая поведение взрослых (после маминого поцелуя на прощание – мама и не подозревала, какую серьезную миссию взвалили на свои плечи её дочурки). Девочки, широко раскрыв глаза, смотрели на рассерженную женщину и хмурого мужчину. Они даже закрыли ушки, услышав откровенную ругань. Переглянувшись, девочки кивнули друг дружке своими милыми головками, что означало – вперёд. Сев в автобус, они обратили внимание на безбилетного пассажира, который громко возмущался и отказывался показывать контролёру проездной талон. Слово за слово – между двумя взрослыми возник жарки...

Он не похож на других парикмахеров, которых в нашем городе можно встретить чуть ли не на каждом шагу. Над его дверью висит скромная вывеска с надписью «Мастер С», без вензелей и ярких красок. Магия в каждом движении: когда ножницы порхают как бабочки, а расческа стрекочет в такт музыке. Но стоит приоткрыть деревянную дверь из грубой древесины, и вы попадаете в сказку. Маэстро танцует под звуки «Сказок Венского леса», мелодию, что льется отовсюду и ниоткуда. Вместе с ним в этом волшебном танце кружатся шампуни, лосьоны, краски и кремы, маски и фены. Он работает с улыбкой, мурлычет себе под нос мелодию, созвучную музыке салона, которая меняется в зависимости от настроения и заказа клиента. Даже зеркала, кажется, подпевают ему. Имени его никто не знает, и все просто называют его Мастером. Он мастерски оправдывает это прозвище. Цветы в «волшебной поляне» салона кивают в такт музыке и словно водят хороводы. После стрижки Мастер дарит каждому посетителю не только магию ножниц и расчески, но ...

«Поезда — это новые встречи и новые расставания», — думал Почётный Железнодорожник, провожая очередной состав. Эти слова передались ему от отца и деда, и с годами их правда становилась всё очевиднее. Он сам никогда не путешествовал на поездах, но каждую их встречу ощущал, как долгожданное событие. С детства различал их издалека: товарные, пассажирские, почтово-багажные, курьерские. Станция была его вторым домом, где он познавал тайны железнодорожного ремесла. Полвека он отдал этому делу, и даже после выхода на пенсию продолжал работать, не представляя жизни без звука рельсов и гудков локомотивов. С ранних лет он выделялся среди сверстников. Никто из детей железнодорожников не знал о поездах столько, сколько знал он. Победы в конкурсах приносили радость отцу и гордость родному городу. Железная дорога стала его судьбой. Его уважали. Он мог бы занять высокие должности, но оставался верен станции и городу. Почётного Железнодорожника любили не только за выслугу лет, но и за бескорыстную пре...

Вы часто задумывались, что такое Женщина? Уверен, что да. Наверняка вы находили множество правильных ответов. Почему множество? Потому что Женщина многогранна, и границы её многогранности просто не существует. Я тоже размышлял над этим вопросом, и вот мои выводы. Женщина — это Альфа и Омега. Она даёт Жизнь. Но и старуха с косой — тоже Женщина. Размышляя о Боге, я часто приходил к мысли, что Бог — это тоже Женщина. Не Богиня, не дочь или жена Бога, а именно Бог. И дело не в том, что в фильме «Догма» её сыграла Аланис Мориссетт (кстати, талантливая Женщина), а в том, что только Женщина может быть Богом. Подумайте сами: Бог должен быть терпеливым. А у мужчин часто терпения не хватает. Зачать ребёнка мы можем (конечно, с участием Женщины), но родить — нет. Кто войдёт в горящую избу? Кто остановит коня на скаку? Женщина. Нам, мужчинам, чаще свойственно поджигать или падать с коней. Ей Богу (то есть, Ей), мы как дети. А детям кто нужен? Правильно, Мама! Она — Первая Женщина, которую мы узнаё...

Они встречались вечерами после работы. Он был простой клерк, она – секретарша. Они долго гуляли по парку, наслаждаясь интимным светом фонарей, тенистыми аллеями, мороженым и музыкой, лившейся из громкоговорителей, вещающих с фонарных столбов. Затем они шли к морю. Он покупал ей цветы и воздушные шарики. Они долго гуляли по набережной, освещённые мерцанием звёзд и серебром лунного света зимой, и провожали алый закат с фиолетовыми оттенками – летом...