Синдром Пиноккио

Он не был ловеласом, покорителем женских сердец или искушённым любовником. Обычный мужчина, каких тысячи, с вполне заурядным опытом, но огромным зудящим тщеславием.

Всё началось на вечеринке, когда мужской разговор, как водится, зашёл о бывших. Опьянённый вниманием и желая казаться значительнее, он пустился в красочные описания безумной ночи с недосягаемой красавицей, которой на самом деле никогда не было. Он врал вдохновенно, в деталях описывая свой несуществующий триумф. И в тот самый момент, когда он произнёс: «Она умоляла меня не останавливаться», он почувствовал странное, пульсирующее напряжение ниже пояса.

Сначала он решил, что это просто реакция организма на собственные фантазии. Но вернувшись домой, он остолбенел. Его достоинство прибавило в длину добрых три сантиметра. Это казалось чудом, благословением небес!

Воодушевлённый нежданным подарком судьбы, он начал врать регулярно. На работе, в спортзале, случайным попутчикам. С каждой новой выдуманной победой, с каждой приукрашенной деталью природа щедро награждала его. Сантиметр за сантиметром.

Но вскоре «благословение» превратилось в катастрофу.

Когда размер перевалил за полметра, скрывать это стало невозможно. Он перестал выходить на работу. Заказал мешковатую одежду. Ещё через месяц он уже не мог нормально ходить. О сексе не могло быть и речи — это физически стало невыполнимо. Он превратился в узника собственного тщеславия, но продолжал лгать, а его орган продолжал неумолимо расти.

Именно тогда, дойдя до полного отчаяния, он ушёл в глухой лес. Он брёл, сгибаясь под тяжестью своего наказания, бережно неся его на плече.

На лесной тропинке ему повстречалась девушка, собиравшая грибы.

— Что случилось? — спросила она, заметив его скорбный вид. Он посмотрел на неё взглядом, полным вселенской тоски, и тяжело вздохнул, жалостно указав на свою ношу.

— Хочешь, я доставлю тебе оральное удовольствие? — участливо предложила девушка. Он горько усмехнулся.

— Оральное удовольствие я и сам себе могу доставить. Мне бы сексом заняться с кем-то... — тихо ответил он.

Девушка побледнела. Одно дело — из жалости предложить помощь страдальцу, и совсем другое — живо представить себе пугающую анатомию человека, способного на подобные чудеса гибкости. Осознав весь гротеск и масштаб физиологической катастрофы, она в ужасе попятилась, бросила корзинку с грибами и со всех ног бросилась в чащу.

Глядя ей вслед, он понял, что проклят своей собственной ложью, и спасение кроется лишь в абсолютной, разрушительной правде.

С трудом добравшись до города, он вышел на главную, самую людную площадь. Собрал толпу и, зажмурившись от стыда, закричал на всю улицу:

— Я лжец! Я всё выдумал! Я никогда не спал с половиной тех женщин, о которых рассказывал! Я совершенно заурядный, неуверенный в себе человек, и я никогда в жизни не доставлял никому удовольствия!

Толпа ахнула. А он почувствовал, как невыносимая тяжесть внезапно исчезла. Чудо свершилось — всё вернулось к нормальным, среднестатистическим размерам. Он был свободен.

Счастливый, почти порхая от лёгкости, он зашёл в ближайший бар, чтобы выпить за своё спасение.

Он сидел за стойкой, наслаждаясь забытым чувством нормальности, когда к нему подсела роскошная женщина. Она внимательно посмотрела на него и с придыханием спросила:

— Слушай... я видела тебя на площади. А это правда, что о тебе говорят? Он реально был таким огромным?

Он посмотрел на неё. Задумчиво покрутил в руках бокал. Затем самодовольно ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и произнёс:

— О, детка... ты даже не представляешь.

И в этот момент он почувствовал знакомую едва уловимую тяжесть внизу живота.