Писатель Илья Розенфельд

В начале была тьма. Бесформенная, бесконечная, жуткая. В ней не было ни верха, ни низа, ни времени — только туманные образы, полузабытые сны, эхо нерождённых мыслей. И не было ничего, что могло бы выхватить их из небытия, очертить их границы, придать им смысл. В самом центре этого хаоса пульсировала Фабрика слов. В самом центре этого хаоса пульсировала Фабрика слов. Это было не здание со стенами и трубами, а ослепительный вихрь, сгусток чистой энергии творения. Из неё, словно капли на раскалённую сталь, падали первые звуки. И тогда в тишине раздался голос. Властный, вездесущий, не знающий сомнений. Это был голос Творца. Он произнёс первое слово: — Свет! Пробитая насквозь лучом света, тьма взвыла и отпрянула. Так слово обрело плоть. За ним последовали другие, вылетая из жерла Фабрики тяжелыми, раскалёнными метеоритами. «Твердь». «Океан». «Звезда». Голос упивался своей абсолютной властью. Словно дирижер величественного оркестра, он дробил хаос на смыслы, превращая пустоту в реально...

Фабрика по производству снов работала бесперебойно. Никакой мистики — только отлаженный производственный процесс: конвейеры, трубы, пульсирующие резервуары с фантазиями и огромный отдел сортировки. Последний выполнял функции ОТК, ведь предприятие несло строгую ответственность перед потребителями. Фабрика по производству снов работала бесперебойно. Недавно для оптимизации процессов фабрика внедрила искусственный интеллект. Качество продукта взлетело: каждый клиент заходил в чат с ИИ, заполнял подробный опросник и получал сновидение строго по индивидуальному заказу. Для ленивых ИИ предлагал проверенные хиты из базы данных. Были и премиум-тарифы для тех, кто желал полной темноты — гарантированного отсутствия любых снов наяву и во сне. Отзывы были восторженными. Спрос рос, акции фабрики стабильно ползли вверх. Но на любом производстве случаются сбои. Человеческий фактор. Один из сотрудников отдела качества, отвечавший за утилизацию снов-изгоев и бракованных кошмаров, не рассчитал дозу....

The life of the larch, the heroine of this narrative, was as if split in two. The first part was short, a mere blink of an eye for a tree, considering some of her sisters lived for nine centuries or more. She remembered how she sprouted as a thin shoot towards the light in the heart of the taiga, how she grew stronger year after year, withstanding frosts unbearable for humans. She remembered, right up to the moment when that human, a lumberjack, cut her down, silencing her song, and sent her to the sawmill. She remembered the resin oozing from the wound like tears and blood, how she screamed in pain, but the people and machines around were deaf. All she could do was stoically endure this torture, this agony, which still couldn't kill her completely. The irony of fate: man used her even before taking her life. He used the larch's healing resin to treat his ailments – ulcers, gastritis, heart and lung diseases. He drank it to ward off old age, heart attacks, and strokes. And ...

Жизнь лиственницы, героини этого повествования, словно разломилась надвое. Первая часть – короткая, как миг для дерева, ведь некоторые из её сестёр живут по девять веков и дольше. Она помнила, как тонким росточком пробилась к свету в сердце тайги, как крепла год за годом, противостоя морозам, нестерпимым для человека. Помнила, до того самого мгновения, как этот человек, лесоруб, срубил её, оборвав её песню, и отправил на лесопилку. Она помнила, как из раны сочилась живица, словно слёзы и кровь, как кричала она от боли, но люди и машины вокруг были глухи. Лишь стоически сносить эту пытку, эту агонию, которая всё же не смогла убить её до конца. Ирония судьбы: человек использовал её ещё до того, как отнять жизнь. Целебную живицу лиственницы он применял, чтобы лечить свои болезни – язву, гастрит, больное сердце и лёгкие. Пил её, чтобы отодвинуть старость, инфаркт и инсульт. И он же, человек, решил её вторую судьбу. Решил, что в виде скамейки она проживёт ещё лет тридцать, если повезёт....

The very first day of work at the bar turned into a nightmare for me. Lewd looks, obscene thoughts of visitors (yes, now I can hear them!), shouts, mockery, hooting, dirty jokes, slaps and strokes on the backside, touching my chest... Some drunken guys pawed, grabbed, tried to kiss me. And this despite the fact that my appearance is completely ordinary, even modest! And the audience here is so-so: workers, small traders, policemen (off duty, of course), drug dealers and other street scum. All this was disgusting and repulsive. I was frightened by the very thought, that this is only the beginning. That even the road to work and back is torture. Heels, makeup... It's not about them, but about the reaction of others. In this dirty, ceremonious, arrogant attitude of men. They honk, shout insults, all sorts of obscenities... What awaits me next? After all, I need this job so much! But I am forced not only to endure all these humiliations, but also write down everything that happened d...

The old Master sat at a table cluttered with strange devices. Flickering screens, glowing crystals, wires as thin as cobwebs – all of it hummed, crackled, and emitted strange signals. His grandson, a boy of about ten, watched him with curiosity. "Grandpa, what is all this?" he asked, pointing at the devices. "This, my boy," said the Master, "is what was once called the 'internet.' People believed it was the greatest invention, a treasure trove of all knowledge." "Why did they 'believe' it? Wasn't it true?" The Master sighed. "Have you ever seen a solar storm capable of disabling all electrical devices? Or an electromagnetic pulse that fries microchips? All this happened many years ago. The 'internet' disappeared overnight, and people were left without their 'treasure trove of knowledge.'" The boy's eyes widened in surprise. He had never heard of this. "But how did people live wi...

The city, once a bastion of predictability and order, plunged into chaos. "Normality", so long placed on a pedestal, had crumbled, giving way to a motley and unpredictable crowd of "abnormals". Tall, slender blondes with blue eyes, once the ideal of beauty, now hid in alleyways, fearing scornful glances. Their place was taken by albinos, people with vitiligo, those with multicolored eyes and hair of all shades of the rainbow. Men whose muscles were once a symbol of strength now shamefully covered their bodies, avoiding ridicule. They were replaced by people with disabilities, whose strength of spirit and will to live became the new standard of masculinity. Heterosexual couples, once the foundation of society, became objects of curiosity and misunderstanding. Their place was taken by representatives of the LGBT community, whose love finally received recognition and respect. Intellectuals, whose knowledge was once a source of pride, now hid their diplomas, feari...

Старый Мастер сидел за столом, уставленным диковинными приборами. Мерцающие экраны, светящиеся кристаллы, тонкие, как паутина, провода – всё это гудело, потрескивало и издавало непонятные сигналы. Внук, мальчик лет десяти, с любопытством наблюдал за дедом. – Деда, а что это всё? – спросил он, указывая на приборы. – Это, мой мальчик, – сказал Мастер, – то, что когда-то называлось "интернет". Люди верили, что это величайшее изобретение, кладезь всех знаний. – А почему "верили"? Разве это не так? Мастер вздохнул. – Видел ли ты когда-нибудь солнечную бурю, способную вывести из строя все электрические приборы? Или электромагнитный импульс, сжигающий микросхемы? Всё это случилось много лет назад. "Интернет" исчез в одночасье, и люди остались без своей "кладези знаний". Мальчик удивлённо хлопал глазами. Он никогда не слышал об этом. – Но как же люди жили без информации? – спросил он. Мастер улыбнулся и, взяв с полки старую, потёртую книгу,...

In a world woven of light and shadow, beyond the horizon of the ordinary, lived two sisters - Sorrow and Joy. They did not dwell in human hearts, but in the space between the stars, where feelings and thoughts are born. Sorrow was like the quiet moon, shrouded in a veil of melancholy, and Joy was like the sparkling sun, radiating warmth and light. And then one day, tired of the endless disputes of philosophers about the nature of emotions, the sisters decided to descend to Earth. They wanted to understand whether feelings truly live within people, or whether they are merely echoes of their own presence. They wandered the world, observing people. They saw a mother crying over the cradle of a sick child, and lovers laughing, meeting after a long separation. They noticed how sorrow can unite people in their grief, and joy can ignite a spark of hope in them. One day the sisters met an old sage who lived as a hermit in a mountain cave. He talked to them for a long time, telling them a...

Они не обитали между звёзд. Они выискивали тех, у кого тоньше кожа. Они не обитали между звёзд. Там слишком холодно и нечем поживиться. Они ползали по земле, в самой грязи, выискивая тех, у кого тоньше кожа. Люди почему-то решили, что Радость — это светлый дар, а Печаль — тёмная кара. Они молились первой и проклинали вторую, совершенно не понимая, как работает этот механизм. Радость была сродни лихорадке. Она проникала в кровь, заставляя зрачки расширяться, а сердце — биться на пределе. Она вытаскивала людей из безопасной пустоты одиночества. Толкала их строить дома, привязываться к местам, заводить собак и рожать детей. Радость заставляла человека раскрыться, сбросить броню, подставить мягкий незащищённый живот под удар. Она делала людей уязвимыми. Печаль приходила следом. Серая, немая, тяжёлая как свинец. Она появлялась, когда иллюзии рушились, когда собаки умирали, а любимые уходили. Но Печаль не убивала. Напротив — она накладывала жгут. Она замораживала кровоточащие раны, пре...

Город, некогда оплот предсказуемости и порядка, погрузился в хаос. "Нормальность", столь долго возведенная на пьедестал, рухнула, уступив место пестрой и непредсказуемой толпе "ненормальных". Высокие, стройные блондинки с голубыми глазами, некогда идеал красоты, теперь прятались в подворотнях, боясь презрительных взглядов. Их место заняли альбиносы, люди с витилиго, обладатели разноцветных глаз и волос всех оттенков радуги. Мужчины, чьи мускулы когда-то были символом силы, теперь стыдливо прикрывали свои тела, избегая насмешек. Их заменили люди с ограниченными возможностями, чья сила духа и воля к жизни стали новым эталоном мужественности. Гетеросексуальные пары, некогда основа общества, стали объектом любопытства и непонимания. Их место заняли представители ЛГБТ-сообщества, чья любовь, наконец, получила признание и уважение. Интеллектуалы, чьи знания когда-то были источником гордости, теперь скрывали свои дипломы, опасаясь обвинений в снобизме. Их заменили лю...

When someone expresses an idea, we disagree with, we often say, "He/She lives in a parallel universe!" or "In some world of their own!". We imply that this world is different from ours, and the speaker is a bit out of touch with reality. We believe that only in our world is everything "normal," and in their reality, such a thing cannot be. In fact, the speaker may be right. Perhaps, in their world, the football club you support really did lose. This happens because you do not accept the objective reality – your club lost the match. But it's not just other people who exist in realities parallel to yours. Often, we ourselves are in several such realities simultaneously. For example, you do not acknowledge the defeat of your favorite team, but you vote for a politician who does not represent your interests. There can be many such contradictory realities within one person. This phenomenon is deeper than simply disagreeing with the outcome of a match or...

In a world where laughter was not just a sound, but an entity, there lived a boy named Timothy. He was an ordinary child who loved to play, dream, and, of course, laugh. But one day, laughter changed. It became different, strange, frightening. People stopped understanding it, and Timothy found himself alone. The old people said that this was the work of Laughworld - a mysterious dimension where the spirit of laughter lived. They said that Laughworld was offended by people because they had ceased to appreciate real laughter, replacing it with empty jokes and sarcasm. And now it decided to remind them of its power. Timothy decided to go to Laughworld to return real laughter to the world. He went through a mirror, which turned out to be a portal to another dimension. Laughworld was an amazing place, full of bright colors and strange sounds. Everything here was saturated with laughter, but it was not the kind of laughter that Timothy knew. He met the keeper of Laughworld - a wise old ...

В мире, где смех был не просто звуком, а сущностью, жил мальчик по имени Тимофей. Он был обычным ребенком, любил играть, мечтать и, конечно же, смеяться. Но однажды смех изменился. Он стал другим, странным, пугающим. Люди перестали понимать его, и Тимофей оказался в одиночестве. Старики говорили, что это проделки Смехомира - таинственного измерения, где обитал дух смеха. Говорили, что Смехомир обиделся на людей за то, что они перестали ценить настоящий смех, заменив его пустыми шутками и сарказмом. И вот теперь он решил напомнить им о своей силе. Тимофей решил отправиться в Смехомир, чтобы вернуть миру настоящий смех. Он прошел через зеркало, которое оказалось порталом в другое измерение. Смехомир был удивительным местом, полным ярких красок и странных звуков. Здесь все было пропитано смехом, но это был не тот смех, который знал Тимофей. Он встретил хранителя Смехомира - мудрого старца, который объяснил ему, что произошло. Смех, как и любая другая сущность, нуждается в заботе и вни...

Когда кто-то высказывает мысль, с которой мы не согласны, мы часто говорим: "Он/а живёт в параллельной Вселенной!" или "В каком-то своём мире!". Мы подразумеваем, что этот мир отличается от нашего, а говорящий немного не в себе. Считаем, что только в нашем мире всё "нормально", а в его реальности такого быть не может. На самом деле, говорящий может быть прав. Возможно, в его мире футбольный клуб, за который вы болеете, действительно проиграл. Это происходит потому, что вы не принимаете объективную реальность: ваш клуб проиграл матч. Но не только другие люди существуют в реальностях, параллельных вашей. Часто мы сами находимся в нескольких таких реальностях одновременно. Например, вы не признаёте поражение любимой команды, но голосуете за политика, который не представляет ваши интересы. Таких противоречивых реальностей в одном человеке может быть очень много. Этот феномен глубже, чем просто несогласие с результатом матча или неправильный выбор на выбора...