Писатель Илья Розенфельд

Мальчик родился в семье, где свято чтили старинные традиции. Главная из них, передававшаяся из поколения в поколение, заключалась в том, чтобы стать достойным продолжателем рода и носителем славной фамилии предков. Стены дома украшали портреты прославленных предков по мужской линии. В семейных альбомах хранились фотографии, бережно собранные за долгие годы. Мальчик знал о каждом из своих предков всё, ведь его воспитывал отец – человек строгий и преданный семейным устоям. Судя по рассказам отца и выражениям лиц на портретах, все носители фамилии были людьми достойными. Каждый из них отличался особыми качествами и достижениями. Отец постоянно ставил их мальчику в пример, наставляя следовать их пути. Перед принятием важных решений мальчик часто задумывался, как поступил бы на его месте тот или иной предок. Совершая ошибки, он выслушивал упрёки отца, что он не такой, как все носители славной фамилии, и нередко винил в этом кровь матери. Зато, когда мальчику что-то удавалось, он слышал от...

Он лгал всем. Всегда. Во всём. С рождения. Когда отрывался от материнской груди, кричал, словно голоден. Но стоило матери вновь предложить ему молоко, он отворачивался, фыркал. Огорчённая, она гадала, что же не так. А он лишь хитро улыбался, мол, получилось. В детском саду обманывал всех — нянь, воспитателей, других детей. Его забавляли их растерянность и замешательство. Как-то раз на прогулке сообщил воспитательнице, что один из малышей застрял в заборе. Та бросилась на помощь, но вместо ребёнка встретила огромного пса, грозно рычащего. В страхе она побежала, а пёс — за ней. В школе он лгал ещё искуснее. Обманывал учителей, одноклассников, директора. Подделка оценок в журнале была лишь безобидной шалостью. Ему никто не доверял. У него не было друзей — каждый однажды оказывался жертвой его лжи. Наказания не останавливали. Он понял, что ложь может быть привлекательной, если подать её красиво и убедительно. Его талант к письму проявился рано: писал для школьной стенгазеты, конечно, лживы...

Вы часто задумывались, что такое Женщина? Уверен, что да. Наверняка вы находили множество правильных ответов. Почему множество? Потому что Женщина многогранна, и границы её многогранности просто не существует. Я тоже размышлял над этим вопросом, и вот мои выводы. Женщина — это Альфа и Омега. Она даёт Жизнь. Но и старуха с косой — тоже Женщина. Размышляя о Боге, я часто приходил к мысли, что Бог — это тоже Женщина. Не Богиня, не дочь или жена Бога, а именно Бог. И дело не в том, что в фильме «Догма» её сыграла Аланис Мориссетт (кстати, талантливая Женщина), а в том, что только Женщина может быть Богом. Подумайте сами: Бог должен быть терпеливым. А у мужчин часто терпения не хватает. Зачать ребёнка мы можем (конечно, с участием Женщины), но родить — нет. Кто войдёт в горящую избу? Кто остановит коня на скаку? Женщина. Нам, мужчинам, чаще свойственно поджигать или падать с коней. Ей Богу (то есть, Ей), мы как дети. А детям кто нужен? Правильно, Мама! Она — Первая Женщина, которую мы узнаё...

Они встречались вечерами после работы. Он был простой клерк, она – секретарша. Они долго гуляли по парку, наслаждаясь интимным светом фонарей, тенистыми аллеями, мороженым и музыкой, лившейся из громкоговорителей, вещающих с фонарных столбов. Затем они шли к морю. Он покупал ей цветы и воздушные шарики. Они долго гуляли по набережной, освещённые мерцанием звёзд и серебром лунного света зимой, и провожали алый закат с фиолетовыми оттенками – летом...

Лет с двадцати они встречались каждый день (кроме выходных) в одном и том же автобусе, в одно и то же время. По пути на работу. Выходили на одной остановке и расходились каждый в своем направлении. Вечером они встречались снова. По дороге домой. В том же автобусе. Они всегда сидели рядом, на одних и тех же местах. Она – у окна. Через несколько дней они начали узнавать друг друга и обмениваться улыбками. Так же молчаливо прощались в конце каждой поездки. Они никогда не разговаривали. Никто не слышал ни единого слова. Говорили лишь их глаза. И губы, складываясь в улыбку. Каждый день, проезжая одну из остановок, он провожал взглядом женщину, садившуюся в другой автобус. Они никогда не встречались глазами. Его спутница видела это, но не подавала виду. И, по обыкновению, молчала. Так продолжалось много лет. Менялись только они сами – он, его спутница и та женщина на остановке. Они старели. Выйдя на пенсию, они продолжали ездить на работу – каждый на свою – чтобы не сидеть дома, ...

Долгое время мальчику снились кошмары. Они складывались в единый сюжет, разбитый на тысячи эпизодов, как сериал, бесконечно продолжающийся от сна к сну. Каждую ночь гигантская пустота пожирала его вселенную. Картинки сменялись одна за другой, словно слайды в проекторе. Иногда он плакал. Но он не был просто зрителем. Мальчик сражался на стороне добра, пытаясь спасти свой мир. Сны были настолько реальными, что он с трудом отличал их от яви. Это был беспрерывный цикл — казалось, что он никогда не просыпается. Но однажды что-то изменилось. Мальчик внезапно открыл глаза. Он оказался в капсуле, к которой вели многочисленные провода и трубки. Через них ему поступало всё необходимое для поддержания жизни во сне. Но это было не самое страшное. Вокруг, в бесконечной череде, стояли сотни тысяч таких же капсул, каждая с ребёнком внутри. Мальчик упёрся в крышку своей капсулы. Она поддалась и с глухим щелчком открылась. В зале было холодно. Свет огромных ламп едва разгонял тьму, а гул гигантского...