Писатель Илья Розенфельд

«Поезда — это новые встречи и новые расставания», — думал Почётный Железнодорожник, провожая очередной состав. Эти слова передались ему от отца и деда, и с годами их правда становилась всё очевиднее. Он сам никогда не путешествовал на поездах, но каждую их встречу ощущал, как долгожданное событие. С детства различал их издалека: товарные, пассажирские, почтово-багажные, курьерские. Станция была его вторым домом, где он познавал тайны железнодорожного ремесла. Полвека он отдал этому делу, и даже после выхода на пенсию продолжал работать, не представляя жизни без звука рельсов и гудков локомотивов. С ранних лет он выделялся среди сверстников. Никто из детей железнодорожников не знал о поездах столько, сколько знал он. Победы в конкурсах приносили радость отцу и гордость родному городу. Железная дорога стала его судьбой. Его уважали. Он мог бы занять высокие должности, но оставался верен станции и городу. Почётного Железнодорожника любили не только за выслугу лет, но и за бескорыстную пре...

Они встретились в доме свиданий — месте, которое меньше всего подходило для того, чтобы найти что-то настоящее. У этого заведения, спрятанного в складках европейского города, была своя «фишка»: здесь не просто продавали тела, здесь выставляли напоказ воплощённые фантазии.   По обе стороны длинного, залитого приглушённым светом коридора тянулись витрины. Справа за стеклом застыли женщины, отличающиеся по типажам: разный цвет волос, стиль, одежда или её отсутствие, фигура, тон кожи и рост — от невинных школьниц и заботливых медсестёр до строгих полицейских и властных госпож. Слева — мужчины: рельефные мускулы, татуировки, театральные костюмы героев былых эпох — от суровых викингов и самураев до галантных мушкетёров. Обитатели этого «музея страсти» были готовы на всё, обещая клиентам полное удовлетворение или возврат средств.   Границы здесь были стерты: каждый за стеклом был готов дарить любовь любому полу, участвуя в самых смелых групповых сценариях. Это заведение, оформленное ...