Писатель Илья Розенфельд

Мы беседуем с историком Александром Семёновичем Энгельсом – автором книги «Генерал Крейзер. Историко-биографическое исследование». Это - первая книга, посвященная практически забытому в России и никому неизвестному в Израиле герою Второй мировой войны.   Яков Григорьевич Крейзер (1905–1969) стал первым во время войны командиром Красной Армии, удостоенным звания Героя Советского Союза. В течение 12 дней его дивизия сдерживала на Березине танки Гудериана.   «Генералу Я. Г. Крейзеру, подчинившему себе Борисовское танковое училище, удалось задержать усиленную 18-ю танковую дивизию противника более чем на двое суток. Это тогда имело важное значение. В этих сражениях генерал Я. Г. Крейзер блестяще показал себя». – писал советский полководец Георгий Константинович Жуков в книге «Воспоминания и размышления». Это же сражение вспоминает и немецкий генерал Гудериан в своих воспоминаниях, как бой, в котором было «получено достаточно полное представление о силе русских». Подвиг див...

Один солдат на свете жил, красивый и отважный, но он игрушкой детской был, ведь был солдат бумажный. Он переделать мир хотел, чтоб был счастливым каждый, а сам на ниточке висел: ведь был солдат бумажный. Он был бы рад - в огонь и в дым, за вас погибнуть дважды, но потешались вы над ним, ведь был солдат бумажный. Не доверяли вы ему своих секретов важных, а почему? А потому, что был солдат бумажный. А он, судьбу свою кляня, нетихой жизни жаждал, и все просил: "Огня! Огня!"- Забыв, что он бумажный. В огонь? Ну что ж, иди! Идешь? И он шагнул однажды, и там сгорел он ни за грош: ведь был солдат бумажный. Булат Шалвович Окуджава, "Бумажный солдат", 1959. Каждый из нас уникален. Эта уникальность существует с самого рождения, она вплетена в саму ткань нашего существа. Но мы, люди, склонны к обобщениям, к поиску общих закономерностей. Мы стремимся подогнать все и вся под единый стандарт, под линейку "нормы". И горе тому, кто выбиваетс...

Как-то в одной стране запретили юмор. Вместе с ним — смех и даже улыбку. Под запрет попали анекдоты, веселые истории, комедии в театрах и кино. Закрылись все увеселительные заведения, а на всё, что могло вызвать улыбку, ввели огромные налоги. Люди перестали смеяться. Над собой, над другими, и, главное, над властью. Исчезли карикатуры, комиксы, даже комнаты смеха. В стране делали только идеально ровные зеркала, не искажающие отражение. Страну отгородили от внешнего мира, боясь "заразы смеха" из-за границы. Иностранцев не пускали, а те, кому удавалось проникнуть, исчезали бесследно. В театрах шли исключительно трагедии и драмы, художники рисовали хмурое солнце тусклыми красками. Яркие цветы были запрещены, а над страной навис серый купол с нарисованными тучами, создавая атмосферу постоянной угрозы. Поэты перестали писать детские стихи, а иллюстраторы больше не рисовали улыбающееся солнышко. Оно стало хмурым, и даже яркие краски блекли без его улыбки. Специальные агенты ...

Главный конструктор негодовал. С фабрики не поступили детали для сборки нового населения планеты. Его гнев был праведным, ибо заявка на детали была подана заранее, но бюрократические проволочки, создаваемые ранее собранными, постоянно тормозили процесс. Проблема заключалась в том, что Творение Главного постоянно давало сбои по причине человеческого фактора. То для сборки белых младенцев (с последующей отправкой в семью) поступали детали для цветных и наоборот. Начинались скандалы, сцены ревности, отказ признания ребёнка своим. Убийства, самоубийства, суды, акции протеста… Главный не был доволен мировым порядком, который Сам же и создал. Дело было не только в деталях, в которых крылся Дьявол — главный поставщик составляющих и запчастей. Поставщики душ тоже халтурили: то они присылали продукт, который «носил розовые очки» и поэтому был оторван от реальности. То реальность была настолько ужасной, что необходимых для её смягчения розовых очков не хватало на всех (всякие бывали времена). То...

Земля заставляет Небо страдать. И тогда идёт дождь. Небо плачет.  А потом, когда светит Солнце, наступает перемирие между Землёй и Небом. До следующего противостояния.  И Небо снова плачет.