Писатель Илья Розенфельд

Часть I . Аудит пустоты (Прелюдия) Офис Главного Аудитора не имел окон. Зачем окна, если снаружи только серый шум? На столе перед Аудитором лежала не папка с документами, а простой нейро-накопитель. Напротив сидел Клиент — человек, уверенный, что принёс сокровище. — Это убийство, — прошептал Клиент, подаваясь вперед. — Настоящее, с отягчающими. Я предал лучшего друга ради карьеры. Он спился и погиб. Это тянет на первый класс ликвидности. Аудитор устало потёр переносицу и вставил накопитель в слот. На экране побежали графики котировок. Зелёная линия дёрнулась и тут же рухнула вниз. — Мусор, — констатировал Аудитор, возвращая накопитель. — « Junk bonds ». Мусорная облигация. — Вы с ума сошли?! — Клиент вскочил. — Это подлость высшей пробы! Это страдание! — Сядьте, — голос Аудитора был сухим, как шелест старых банкнот. — Вы, кажется, застряли в прошлом веке. Позвольте я объясню Вам политэкономию текущего момента. Аудитор развернул голограмму, где вращался старинный америк...

Смерть для картёжника Ио была досадной помехой. Она прервала лучшую партию в его жизни, где он, имея на руках мусор, заставил оппонента сбросить фулл-хаус. Последнее, что он помнил — это побагровевшее лицо проигравшего и собственное чувство безграничного триумфа. Следующим воспоминанием был запах серы и некачественного отопления. — Добро пожаловать в Ад, — проскрипел мелкий бес, подталкивая его к огромному котлу. — Номер вашего заказа 900-666. Пройдите на процедуру первичного проваривания. Ио огляделся. Вокруг стонали, кричали и каялись. Скука смертная. Он заметил, как два черта постарше в углу режутся в кости на души новоприбывших. — На что играете, джентльмены? — лениво поинтересовался он, доставая из ниоткуда истёртую колоду карт. — На вечные муки. Хочешь поставить свою? — ухмыльнулся один. Когда система играет против системы, Ад рушится. Через час этот бес стоял в одних набедренных рогах, проиграв не только души, но и свой трезубец, и право на ежегодный отпуск в Сочи. Через с...

Мы часто проходим или проезжаем рядом с этими ограждёнными забором площадками, где стоят, лежат, а иногда – и висят автомобили. Точнее, то, что от них осталось. Когда-то они верой и правдой служили своим хозяевам, но не смогли уберечь их от аварии. После этого и те, и другие попали на кладбища. Многие машины до сих пор гложет чувство вины. У других развился настоящий комплекс. Эти площадки, где ржавеют избитые судьбой развалюхи, а иногда – просто груды металла, тоже называют кладбищами. Кладбищами автомобилей. Там их последнее пристанище. Туда приходят за деталями, уцелевшими в авариях. Эти детали нарасхват. Да, и на мёртвых делают бизнес. А для машин – это сущий Ад. Их кромсают живьём. Разрезают на части. Извлекают органы. Но эти, как могло показаться на первый взгляд, останки, с некогда бурлившей в них жизнью, стремительно рвавшие вперед по дорогам с ревом моторов… ещё не умерли. Даже попав на кладбище. В них ещё теплится надежда вырваться на свободу. А значит, жизнь ещё не покинула ...

Каждый раз, совершая тот или иной поступок, мы словно идём в магазин. Там мы выбираем поступок и «покупаем» его. Ассортимент широк, но все поступки делятся на две группы — хорошие и плохие. Хорошие поступки стоят дёшево, потому что над ними ещё придётся потрудиться. Они представляют собой, скорее, идеи с кратким описанием, а собрать их воедино вам предстоит самим. Плохие поступки, напротив, стоят дороже, потому что они проще: в упаковке сразу идут и рецепт, и все необходимые «ингредиенты». Несмотря на разницу в цене, у всех поступков этого магазина есть одно общее условие: производители и продавцы не несут ответственности за последствия их использования, и товары возврату не подлежат. В магазине работают продавцы-консультанты. Иногда покупатель заходит, не зная, что именно ему нужно, и продавцы помогают ему с выбором. Конечно, покупатели вряд ли приходят сюда со списком — ведь такие покупки редко совершают оптом. Консультанты делятся на две категории: продавцы хороших поступков выглядя...