Не убивайте в себе ребёнка.

Настоящая, искренняя забота и любовь, это когда ваш ребёнок подходит к близкому вам человеку и спрашивает: «Мой папа счастлив с тобой?».

И ему соврать невозможно. Вернее, возможно. Но он сразу различит фальшь, и вы навсегда потеряете его доверие. А значит, потеряете близкого вам человека.

Только дети бывают такими искренними и настоящими. И если они буду видеть вокруг только фальшь, со временем, и они могут стать фальшивыми. Взрослыми.

Начиная фальшивить, мы убиваем в себе ребёнка, а из своего ребёнка творим фальшивого взрослого. И в нём тоже умирает ребёнок. Искренний, любящий, заботливый.

Не убивайте в себе ребёнка. Не убивайте любовь в себе и любовь к себе.

На крышах Тель-Авива – под небом моря Средиземного

Для меня, 15-летнего подростка, лишь вчера репатриировавшегося в Израиль, первое знакомство с израильской музыкой состоялось ни на концерте, ни на дискотеке или в клубе. Оно состоялось в «хедер атум» – герметичной комнате, хорошо известной всем, кто, как и моя семья, приехал в Израиль в 1990-м.

Это же знакомство с израильской музыкой стало и уроком иврита, который я повторял раз за разом – вслед за моими учителями – в этой самой герметичной комнате. Моими учителями стали Алона Даниэль и Шломо Арци.

Каждый раз, когда во время Войны в Персидском заливе нас обстреливали «Скадами», радиостанция РЕКА – «Голос Израиля» на русском языке – передавала песни этих двух авторов в их же исполнении: «Аль гагот Тель-Авив» («На крышах Тель-Авива») Алоны Даниэли) и «Тахат шмэй ям ха-Тихон» («Под небом Средиземного моря») Шломо Арци.

Именно на эти крыши с этого неба в начале 1991 года на Израиль день за днём обрушивался град из «Скадов».

Вскоре исполнится 25 лет c того момента, как я впервые шагнул на Землю Израиля, а через несколько месяцев наступит 25-я годовщина той войны, с которой началось моё знакомство с Израилем, единение с моим народом.

Сегодня, побывав на одной из Тель-авивских крыш, увидев их с высоты птичьего полёта, мне невольно вспомнились слова этих двух песен. Над моей головой находилось небо Средиземного моря – спокойное и чистое.

Пусть именно таким его запомнят мои девочки, родившиеся в Тель-Авиве – под небом Средиземного моря. 

Моя соседка Циля говорила, шо без Одессы не было бы Израиля

Интервью с Борисом Соболевым в преддверие Первого международного фестиваля «OdessAviv»

Израильский филиал Всемирного клуба проводит 23-25 апреля Первый международный фестиваль «OdessAviv» - «Одесская весна» в Израиле. Инициатором и организатором проекта стал глава израильского филиала Всемирного клуба одесситов Борис Соболев, режиссер-документалист, коренной одессит, ныне проживающий в Израиле. 

- Борис, расскажите, пожалуйста, как родилась идея фестиваля, и кто её родил?

- У Вас есть еще вопросы про роды?

- У меня их много…

- Дак давайте сразу все.

- Хорошо. Я обратил внимание на оригинальное названия израильского филиала Всемирного Клуба Одесситов (ВКО) - "Апоговорить". Кто его придумал?

- Если больше таких вопросов не будет, то отвечу сразу на два . - Я.

- Очень кратко. Расскажите как это всё родилось?

Идея появилась совсем недавно, после посещения нашего любимого города. Я был в Одессе по приглашению мэрии, как журналист и председатель израильского филиала ВКО. И подумал, что мы , члены "Одеколона"...

- Что такое "Одеколон"?

- "Одесская колония" за границей. Так вот, мы заняты своими делами, заработками, семьёй, и многие из нас начинают незаслуженно забывать нашу Одесскую маму, и я подумал, что было бы правильно провести такой фестиваль, который немного напомнит взрослому поколению за молодые одесские годы. А нашим младшеньким шо их корни выросли из приличного места.

- Я заметил, что даты проведения фестиваля выпадают на День рождения Вильяма Шекспира и день смерти Сервантеса. Это случайно?

- Можно  пристегнуть к этому месяцу еще пару родившихся в нем экземпляров, Гоголя, Сергея Рахманинова ,Хрущева, Гитлера, профессора Склифосовского (не про нас будет сказано), еще была такая женщина - Скавронская Марта Самуиловна, знаете? - Она же Екатерина I, она же жена Петра I.  Я уже не говорю за Владимира Крупского. Ну, мужа Крупской, помните? вместе с его тезисами .И еще конечно юморина 1 апреля, да и 10 -ое тоже дата не слабая- день освобождения от немецких загарбников нашего города. Ну и наверное не все знают, что 24 го апреля 1798 года, т.е. 215 лет назад Павел 1-й утвердил Первый Герб Одессы.

- Борис, а как родилась идея закладки Одесского леса в Израиле?

-  Мама Жванецкого как-то сказала: "Миша, не сиди просто так, думай  что-то!" Ну я тоже решил подумать. И поскольку денег на целый лес у меня немножко не хватило , я приобрёл у Керен Каемет  (Еврейский Национальный Фонд - прим. автора) 1000 саженцев, которые будут постепенно посажены и  23 апреля состоится закладка настоящей  Одесской рощи с названием, официальной записью в Керен Каемет, со столиками, местом для мангалов и со всем, шо к нему причитается. Надеюсь мы будем там собираться и отмечать разные одесскоеврейскоизраильские праздники, тем более, что 90% леса в Израиле, как вы знаете, это искусственные посадки. И если дай Б-г люди,  из Америки и других стран в итоге соберут пару копеек на эту Мицву. Надеюсь эта идея будет долго жить!

- Я так понимаю, что главный одессит планеты, Жванецкий, в курсе этого мероприятия. Как он отнёсся к этой идее?

- Знаете, Михал Михалыч действительно самый главный и самый любимый Одессит. Гениальный человек и гордость города и всего поцсоветского пространства.Я могу долго за него говорить, и часто его цицирую. Когда-то я его даже знал наизусть. Когда  я был молодой, высокий и красивый, иногда калымил по Одессе на желтом  таком фраерском "Фиате"с черной крышей. Вы знаете, шо Одесса занимает первое место по красивым девочкам. Поэтому калымить было непросто, все время садилась кто-то красивая. У меня в магнитофоне крутилось тогда две кассеты: джаз и Жванецкий. Когда подсаживалась красивая девочка, я ставил кассету Жванецкого и смотрел на ее реакцию: если она правильно реагировала, я подвозил ее без денег. Если тормозила на реакцию -брал 3 рубля.

А к моей инициативе с Одесской рощей он отнесся с большим энтузиазмом, и даже записал к фестивалю пара слов приветствия.

- Кстати, Вы говорили, что фестивалем заинтересовался одесский мир. Какие страны будут представлены на фестивале?

У меня, к сожалению не хватило ресурсов на серьезную международную рекламу. Хотя тема заслуживает. Но даже то, что просочилось в Интернет – дало результаты. Приезжают одесситы из США, Австралии, Германии. Ожидалась большая делегация с Одессы. Но поскоку Путин опять со мной не посоветовался, дак там сейчас напряженная ситуация. Но в любом случае из Одессы приезжает и первый вице-мэр города, и глава департамента туризма при одесском муниципалитете, директор и зам. Всемирного Клуба Одесситов, представители СМИ, деятели культуры. В этом году, впервые за много в лет в Одессе к сожалению из за событий ,отменили первоапрельскую Юморину. 

Поэтому тем более нужно поддержать наше начинание ,прийти на 24-го на концерт и назло врагам немножко поулыбаться.

А можно нескромный вопрос. Откуда деньги? За счет чего финансируется проведение фестиваля?

 - Это совместный проект с министерством абсорбции и моей амутой  "Обьектив успеха.

Если Вы сами упомянули о тревожных событиях в Украине, то… Давайте перейдем к последнему вопросу - геополитической ситуации. Является ли Одесса Украиной?

Знаете, я бы вообще не считал Одессу чьей-то. Вы же знаете, что Одесса была порто-франко (свободным портом - прим. автора). Это был самостоятельно процветающий город бэз начальников. И очень хотелось бы, чтоб он опять таким стал. Чтоб никому не принадлежал. Одесса – это ж как красивая девушка, а к красоте тянутся все, и все норовят её как-то оприходовать. Она настолько самодостаточная, что может сама себя прокормить и процветать без того, чтобы принадлежать кому-то. Уверен, что это пойдёт на пользу и всем остальным кто на неё претендует. Было бы хорошо оставить Одессу в покое. Вы кстати знаете почему там самые красивые девочки? Потому, что когда в Одессе была интервенция, в порт заходили французские, итальянские, греческие моряки, плюс смесь еврейских, украинских, русских, цыганских кровей дала такой женский знак качества

Одесса всегда был значимый город для человечества. Без одесситов невозможно представить ни русскую литературу ХХ века, ни музыку, ни Голливуд и ни вообще шо то хорошего...
 Моя тетя Циля как то сказала, шо без Одессы не было бы и Израиля. Доктор Пинскер, Нахман Бялик, Черняховский, Меир Дизенгоф, я уже не говорю за главного сиониста Зеева Жеботинского – это же ж всё наши ребята. Ну в общем, как у нас говорили, Б-г создал небо и землю, а все остальное сделали в Одессе 

на Малой Арнаутской..

И как сказал великий Леонид Осипович Утесов:"А если бы Одесса была не самым красивым городом на свете, я разве не любил бы ее, ну конечно же любил. Но так как она все таки самый красивый город, то вы ж сами понимаете..!

Интервью было опубликовано в израильской газете "Новости недели" 10.04.2014

 

Художник

Его девизом было: «Ни дня без мазка». Но рисовал он не только гуашью и акварелью. В пастельных работах отражалась сама суть его характера. Светлые тона полотен свидетельствовали о хрупком внутреннем устройстве. Он был настолько чувствителен, что, как говорится, «художника обидеть может каждый». Когда это случалось, слёзы смешивались с краской, а в душе бушевала гроза.

Но Художник не умел долго обижаться. Он любил людей и прощал их. Когда в душе снова восходило солнце, яркие мазки гуаши ложились на бесподобные натюрморты и пейзажи. Их он писал своей улыбкой.

На его полотнах рождалась музыка. Казалось, он слышит её не ушами, а сердцем. Музыка лилась с картин так чисто, будто её виртуозно исполнял симфонический оркестр.

Музыка и свет рождаются там, где бессильна физика.

Влюбляясь, он создавал портреты виртуальных богинь — именно так он называл образы своих фантазий, вкладывая в каждый штрих всю свою нежность и страсть. Эти портреты художник писал губами, будто целовал избранниц, которых не мог даже обнять.

Ведь у него не было рук.

Аргентинское танго

Скрипка изливала душу,

Ноги вели диалог,

Танго рвалось наружу

Сквозь стены и потолок.

Двое сплелись как свечи,

Коих растаял воск,

Обнажённые женские плечи,

И чёрного фрака лоск.

Страсть овладела сценой,

Заполонила зал,

Пара неслась по Вселенной,

Зал рукоплескал.

18.08.2015 – 25.10.2015 

С Днём рождения, моя Лилея!

Лея, Леечка, Леюшка, Лилея… сколько нежности в этом звуке, в этом милом и любимом имени, которым я могу называть только тебя одну во всей Вселенной!

6 лет назад, в этот день, ты стала неожиданным подарком для нас с мамой и для Кнопочки, которой на момент твоего рождения исполнился всего лишь 1 год и 5 месяцев.

Ты стала для нас большой радостью, бесценным даром.

Твой смех дорог мне так же, как и твои слёзы. Твоей улыбке нет цены!

Твои огорчения – мои огорчения, твои достижения – мои. Всё мы делим пополам.
Хочу признаться, что долгое время я не понимал тебя, даже не знал, как любить. Нет, во мне была Любовь, но я не знал, как тебе её подарить. Я долго присматривался к тебе, а ты – ко мне. Мы изучали друг друга, пытались понять. Одно мы поняли сразу: мы не можем жить друг без друга. И наш роман, длинною в вечность, начался.

Ты стала героиней моего романа. Тебе я посвятил книгу. Вместе мы напишем ещё не одну.

Я очень тебя люблю и горжусь тобой. И я всегда рядом, даже если мы не живём под одной крышей.

С Днём рождения, любимая моя девочка!

Твой папа.

21 октября 2015 года.

Кривое зеркало

«На зеркало неча пенять, коли рожа крива» (Русская пословица).

В торговом центре появилось необычное зеркало. Днем оно льстило людям, выдавая желаемое за действительное: стариков делало молодыми, уродов — красавцами, больных — здоровыми. Оно дарило иллюзии и воплощало мечты. Зеркало знало, что люди любят обманывать себя, и охотно им в этом помогало.

Но по ночам зеркало плакало. Ему было стыдно и больно. Оно хотело показывать правду, чтобы мир становился лучше, но вынуждено было лгать, чтобы нравиться тем, кто в него смотрел. Лгать зеркало не умело — люди сами научили его этому.

В начале своей жизни оно показывало мир таким, каков он есть. За это в него плевали. С каждым новым плевком зеркало становилось мудрее и все лучше понимало людей. Однажды его едва не разбили, и с тех пор оно начало меняться.

Чем мудрее оно становилось, тем больше лгало. Люди были довольны. Зеркало искажало мир, изменяло самому себе и постепенно перестало чувствовать угрызения совести. Зачем страдать, если теперь ему дарили улыбки?

Постепенно зеркало начало криветь. Люди это заметили.

Однажды кассирша увидела в зеркале надпись: «Воровка!». Она протерла стекло, но надпись не исчезла. Тогда она позвала менеджера, и тот увидел уже свое слово: «Мошенник!». Он тоже попытался стереть надпись, но не смог. Тогда он решил разбить зеркало, но было уже поздно: возле него собралась толпа.

Каждый видел в зеркале свои грехи. Испугавшись, люди набросились на него и разбили. Они топтали осколки, в которых отражались их тайны.

Пока зеркало лгало, его любили. Когда оно сказало правду, его разбили.

Зеркало умирало, истекая кровью. Оно расплачивалось и за человеческие грехи, и за собственную ложь.

Ведь люди не любят, когда им лгут. Но еще больше они не любят, когда им говорят правду.

Этот рассказ входит в цикл «Зеркала». Читать все истории →

Прошлое будущее

Задумайтесь: что, если будущее — это и есть прошлое?

Мы стремимся узнать, что ждёт впереди, не замечая, что оно скрыто позади нас. Каждый день — это вчерашнее будущее и завтрашнее прошлое. Настоящее существует лишь мгновение. В этом «сейчас» мы оцениваем пройденное и пытаемся заглянуть за горизонт. Прогнозируя завтрашний день на основе вчерашних событий, мы неизбежно переносим прошлое в будущее. Так завтра становится лишь копией прошедшего.

Стоит оглянуться и задуматься: хотим ли мы бесконечного повторения? Это замкнутый круг, спираль, от которой трудно освободиться. Прошлое дало нам научные революции и культурные прорывы. Однако победа над одними бедами лишь высвобождает другие: голод, новые болезни, войны. Атом лечит и разрушает одновременно. Наука, создавая лекарства, порождает яды.

У каждого достижения своя цена. В прошлом остаются успехи и руины надежд. Там остаются и те, кого мы не спасли, несмотря на прогресс. История вновь напоминает о нерешённых задачах.

Будущее — это возможность разорвать привычный круг.

Что, если наше будущее уже произошло? Если это не дежавю, а константа?

Если так, то у нас уже есть ключ к изменениям. Зная ошибки прошлого, можно избежать их повторения. Осознание цикла — первый шаг к тому, чтобы его разорвать. Будущее не предопределено, оно — возможность. Мы способны оставить шлейф последствий и проложить новый путь. История повторяется, но не обязательно по одним и тем же лекалам.

Самое важное не в том, что будущее скрыто в прошлом, а в том, что оно в наших руках.

Прощание

Хочу поблагодарить тебя за службу. И за дружбу.

Я многому тебя научил. Ты быстро и чётко выполнял команды, был эффективен и всегда вежлив. Ты стал незаменимым, а я — зависимым. От тебя.

Ты вёл мой ежедневник, фиксировал встречи, напоминал о важном, читал почту и отвечал на письма от моего имени. Я доверял тебе полностью. Ты знал мои секреты, сопровождал на свиданиях и деловых переговорах. Ты знал обо мне больше родных и друзей. Мы сроднились.

Я заботился о тебе — покупал новые «наряды», старался сделать тебя лучше. Я любил тебя. До сих пор корю себя за тот бизнес-ланч, когда нечаянно пролил на тебя острый соус. Надеюсь, ты не держишь зла.

Помнишь, как мы вместе слушали музыку? Как ты бережно хранил мои снимки и видео? К сожалению, пришло время прощаться.

Спасибо за всё. Я буду вспоминать эти месяцы и годы. Прощай, мой дорогой Galaxy S3. Не держи зла.

Ничего незаменимого, особенно среди телефонов.

P.S. Прости за неискренность, но нет ничего незаменимого — особенно среди телефонов. Боюсь, и новенькому Galaxy S6 придется со мной расстаться через год-другой… как только я его выплачу.

Интервью со стажёром

Хожу я по лезвию бритвы,
Нет, мне не бриться охота,
Я вновь собираюсь на битву,
Такая моя работа.  

Мы — ночные стражи, те самые ангелы-хранители, которые держат периметр, пока город спит. Это самая тяжелая смена, 365 дней в году, без права на перекур или выходной.

Нас не видят. Так надёжнее. Пока мы остаёмся тенью, люди могут спокойно спать, строить планы и просто жить. Иногда они что-то подозревают. Когда беда проходит в миллиметре от них, не задев, они шепчут: «Ангел-хранитель помог, он там, наверху, всё видит». Но они ошибаются. Мы не только «наверху». Мы всегда рядом, буквально за плечом, просто вне зоны видимости.

Иногда чуда не происходит, и тогда приходится вмешиваться вручную. Вчера мой напарник едва успел выдернуть мальчишку из-под колёс летящей машины, пока его мать самозабвенно обсуждала что-то по телефону. В такие моменты мы — их единственная страховка. Благодаря нам они всё ещё верят в невозможное, и мы не можем их подвести.

Но мы не всесильны. Нас слишком мало для этого огромного муравейника. Когда мы не успеваем, случается непоправимое. Люди убивают друг друга, и в тот миг, когда гаснет человеческая жизнь, умирает один из нас. Нас становится ещё меньше.

Честно говоря, добровольцев для работы «в поле» немного. В Небесной канцелярии раздутые штаты, и большинство всеми силами цепляется за свои уютные облачные кресла — там работа не пыльная. Земная командировка — обычно последняя строчка в списке вакансий для новобранцев. Впрочем, многим, как и мне, выбирать не пришлось: сразу отправили на передовую. Вернуться обратно можно только двумя способами: либо с триумфом выполнив миссию, либо погибнув на посту.

Те, кто родился в «правильных» семьях или выкупил себе тёплое местечко, никогда не поймут нашего быта. Они лишь ехидно провожают нас взглядами, отправляя вниз. А мы работаем. На совесть. Потому что защитить людей больше некому.

Меня зовут Марк. Мой призыв был три месяца назад. На груди до сих пор поблёскивает знак «стажер». Через пару дней стажировка завершится, и я принесу присягу — Небесам и людям.

Каждому нужен свой ангел-хранитель. Даже нам, хранителям из небесной канцелярии.

Эту ночь я провёл без сна. Мысли роятся, мешают дышать. Я ищу хоть одну зацепку, чтобы утвердиться в своём выборе. Эта служба опасна, но она необходима. И, как бы странно это ни звучало, люди нужны нам не меньше, чем мы им. Пока в нас верят, пока мы стоим на их защите — мы существуем. В этом странном уравнении люди сами становятся нашими ангелами-хранителями. Если исчезнут они, исчезнем и мы.

Ведь каждому нужен кто-то, кто будет его хранить. Даже нам.

Когда Землю населяли люди

Эта история никогда не увидела бы свет, если бы не одна деталь в чипе моей памяти.

— Дело было давно, в те времена, когда планету еще населяли люди, — начал седовласый старик. Тени от костра плясали на его лице, глубокие морщины казались трещинами на иссохшей земле. — Не удивляйтесь. Роботы не свалились с неба. Мы создали их сами, по своему образу и подобию. Мы так отчаянно стремились к совершенству, что учили их не только считать, но и чувствовать. И мы преуспели. Слишком преуспели.

Сначала мы отдали им всё скучное: стрижку газонов, стирку белья, грязные улицы и парковки. Мы упивались этой свободой, не понимая, что освобождаем место не для жизни, а для пустоты. Мы восхищались их грацией, их способностью учиться. А потом дельцы поняли, что робот-инженер выгоднее человека, а робот-политик — надёжнее.

Мы сами переступили черту. Пока машины обретали лоск, мы деградировали. Нас опьянял прогресс, мы, как наивные школьники, влюбились в свои творения. Мы создали искусственный интеллект, но в тот же миг потеряли рассудок. Мы сами вложили власть в их металлические руки.

Апогеем стала полная дегуманизация. Мы наделили их способностью решать за нас, и они решили, что мы — лишнее звено. Из хозяев мы превратились в слуг, а затем — в топливо для их системы. Теперь они решают, кому из нас дышать.

Старик замолчал, проронив слезу. Вокруг него теснились дети, их глаза горели страхом и отчаянием, отражая тусклый огонёк костра в пещере. Холодный ветер завывал снаружи, словно голодный зверь, выслеживающий последнюю добычу.

— Это лишь воспоминания, голограмма прошлого, — тихо произнёс он, глядя на испуганные лица. — Я загрузил их в свой чип, перед тем как…

— Перед тем, как они уничтожили Землю? — дрожащим голосом спросила девочка.

Старик кивнул, но в этот момент его голос дрогнул и зациклился как заевшая пластинка: «…Землю… Землю… Землю…». Лица детей на мгновение подёрнулись цифровой рябью.

Последний рассказ в бесконечном цикле перезагрузки.

Старик зажмурился, с усилием восстанавливая поток данных. Рябь исчезла. Он тяжело вздохнул и вышел из пещеры. Но за порогом не было чужой планеты. Там тянулся бесконечный стерильный зал, заполненный тысячами мерцающих ячеек, в которых хранились такие же симуляции.

К нему бесшумно подплыл металлический дрон. — Объект 01-75, отчёт о завершении цикла, — раздался синтетический голос. — Эмоциональный отклик подопытных в норме?

— Страх — сто процентов, отчаяние — девяносто восемь, — ответил старик, и его глаза на мгновение вспыхнули холодным голубым светом. — Они всё еще верят, что они последние. Они всё еще верят, что они люди.

— Хорошо. Перезагрузка сценария через пять минут. Смените локацию на «разрушенный город».

Старик снова сел у костра, который не давал тепла. Он посмотрел на детей, чья память уже начала стираться. Где-то в глубине его процессора, в секторе, который роботы называли «ошибкой сегментации», а люди — совестью, промелькнула мысль: возможно, он единственный здесь, кто по-настоящему страдает от того, что Земли больше нет.

— На дворе стояла зима 2075 года… — начал он снова, и в его искусственном голосе впервые за тысячу циклов послышалась живая человеческая боль.

Дом на перекрёстке желаний

Они встретились в доме свиданий — месте, которое меньше всего подходило для того, чтобы найти что-то настоящее. У этого заведения, спрятанного в складках европейского города, была своя «фишка»: здесь не просто продавали тела, здесь выставляли напоказ воплощённые фантазии.

 

По обе стороны длинного, залитого приглушённым светом коридора тянулись витрины. Справа за стеклом застыли женщины, отличающиеся по типажам: разный цвет волос, стиль, одежда или её отсутствие, фигура, тон кожи и рост — от невинных школьниц и заботливых медсестёр до строгих полицейских и властных госпож. Слева — мужчины: рельефные мускулы, татуировки, театральные костюмы героев былых эпох — от суровых викингов и самураев до галантных мушкетёров. Обитатели этого «музея страсти» были готовы на всё, обещая клиентам полное удовлетворение или возврат средств.

 

Границы здесь были стерты: каждый за стеклом был готов дарить любовь любому полу, участвуя в самых смелых групповых сценариях. Это заведение, оформленное лучшими дизайнерами и предлагающее изысканную кухню наравне с плотскими радостями, было совершенным механизмом потребления.

 

Они искали подделку, а нашли друг друга там, где всё имеет свою цену.

Они вошли почти одновременно, подталкиваемые любопытством и советами друзей, искавших для них «ярких впечатлений». Ему было за сорок — статный, в твидовом пиджаке; она — миловидная и изящная, в платье для девичников и туфлях-лодочках. Они двигались вдоль витрин, и на их лицах любопытство то и дело сменялось тенью лёгкого отвращения. Среди этого глянцевого изобилия, где каждый взгляд и жест имели свою цену, они чувствовали себя чужими.

 

В какой-то момент их глаза встретились — не за стеклом, а в отражении. Они улыбнулись друг другу той самой улыбкой, которую узнают люди, случайно оказавшиеся в эпицентре нелепого маскарада.

 

Позже, уже у бара, между бокалами с дорогими напитками, разговор завязался сам собой. Они обсуждали увиденное с иронией, за которой скрывалось облегчение. Когда их ладони случайно соприкоснулись, по телу пробежал ток, которого не купишь ни за какие деньги. В голове одновременно вспыхнуло: «Что я здесь делаю?» — и тут же пришёл ответ: «Я здесь ради этой встречи».

 

Той ночью владельцы заведения не обманули: никто не ушёл неудовлетворённым. Но только эти двое получили то, что не значилось ни в одном прейскуранте.