Писатель Илья Розенфельд

Алекс считал свою способность проклятием, завёрнутым в соблазнительную упаковку. Один поцелуй — всего один мимолетный контакт губ — и вся жизнь женщины обрушивалась на него лавиной информации, не оставляя места для тайн, загадок или той сладкой неопределённости, которую называют романтикой. Он был ходячим детектором лжи, архивариусом чужих душ, и это делало его самым одиноким человеком в мире. Его дар, или недуг, не был просто интуицией. Это был шквал сенсорных данных. Первый поцелуй с блондинкой по имени Шарлотта на третьем свидании принёс с собой вкус пережаренного кофе из офисной машины, запах хлорки из бассейна, куда она ходила трижды в неделю, и тихий, почти неслышный звон обручального кольца, которое она сняла и спрятала в карман сумочки перед встречей. Он узнал, что ей 34, а не 28, как она утверждала; что она работает не «арт-директором», а старшим менеджером в рекламном агентстве, и её главное хобби — не современное искусство, а просмотр сентиментальных сериалов в обнимку...

Одного человека неотступно преследовали невзгоды и напасти. Но беда была в том, что он навлекал их и на окружающих. Случалось, выйдет он из дома в ясный солнечный день, и тотчас же хлынет ливень. Или, того хуже, разразится нежданный ураган или грянет землетрясение. За это его все ругали и проклинали. И когда в один прекрасный день он покинул город, тот погрузился во тьму. Но изгнанник не узнал об этом, ибо ушёл под покровом ночи, оказавшейся самой длинной в истории. Со временем горожане перестали различать день и ночь, ибо разницы меж ними не стало, хоть часы и отмеряли точное время. Он же добрался до чужой страны, где его проклятие утратило силу, и прожил там долгие годы. Как-то раз, прогуливаясь по городу, он увидел на земле старую газету. Прежде он не читал газет, но кричащий заголовок привлёк его внимание: «Город вечной ночи». Прочитав статью, он обратил внимание на дату выпуска — это был тот самый день, когда он оставил родные края.  В нём пробудилось чувство ностальгии,...