Писатель Илья Розенфельд

Что вы знаете о феях? Они маленькие? Порхают между цветами? У них есть волшебные палочки? Они курируют какие-то сферы жизни людей? Конечно же, вы не верите в фей. Вижу это по вашим лицам. Ваше дело. Но уверен: не верите вы в них лишь потому, что никогда не встречали. А значит, многое упустили в своей жизни. Возможно, самое важное. Мне же посчастливилось – я встретил фею и даже взял у неё интервью. Читайте, размышляйте. Хотите – верьте, хотите – нет. Я пишу лишь о том, что случилось со мной, когда я встретил фею. Тёплыми июньскими днями я люблю сидеть в городском парке. На аллее под раскидистым дубом, дарящим прохладу своей листвой, стоит моя любимая скамейка. Она постарела, как и дуб, за ней, и много раз была покрашена, о чём свидетельствует шелушащаяся краска, осыпающаяся разноцветной пылью. Каждый раз, вставая, я отряхиваю эту радужную пыль с потёртых джинсов. Однажды, стряхивая пыль, я услышал рядом с собой: «Апчхи!» Повернувшись, я увидел девочку в нарядном розовом платье. На ней б...

Он не работал уже целый месяц, и сама мысль о своей невостребованности на рынке труда угнетала его. Ещё больше давило осознание того, что за последний год это был не первый месяц без работы, а значит, и без дохода. Но хуже всего было встречаться с детьми, когда хватало денег только на проезд. Он не мог купить им ни мороженого, ни игрушки. Это беспокоило его больше, чем упрёки бывшей жены за неспособность платить алименты и растущие долги. Он задолжал не только своим детям, но и другим людям, банкам, кредитным компаниям, государству. Он хотел убежать от всего этого, но его страна, которую он так любил, стала для него тюрьмой. Хотелось уехать, найти работу за границей в крупной компании, но его останавливала не столько невозможность выезда, сколько страх оставить детей без поддержки, лишить их своего внимания и любви. Он не хотел, чтобы они почувствовали себя брошенными. Из-за перебоев с трудоустройством он не мог встать на учёт на бирже труда и получать пособие по безработице, ведь за г...

Существует множество способов разговора с самим собой. Одним нужно изрядно выпить, чтобы осмелиться заглянуть внутрь себя. Только тогда они решаются на честный разговор: признаются в сокровенном, осуждают себя или, напротив, хвалят. Внутренний разговор редко бывает одиноким: человек спорит с собой через память, желания, страх и отражения. Другим нужно зеркало — для наглядности. Вглядываясь в отражение, они ведут беседу с другим собой. Этот двойник, конечно, станет ещё менее похожим на оригинал, если выпить перед разговором. Но и тогда финал будет почти тем же самым: диалог с искажённой реальностью. Третьим нужно обкуриться. Результат, в сущности, похож на итог выпивки: тот же монолог, только в ещё более зыбком мире. Поэту нужны глаза, готовые принять его взгляд. Он отражается в них прежде, чем окончательно утонуть. Это напоминает разговор с зеркалом, только куда романтичнее. И всё же конец у поэта нередко похож на финал выпившего: один тонет в бутылке, другой — в глазах собеседника....