Писатель Илья Розенфельд

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» Женевская конвенция строго запрещает пытки лишением сна, приравнивая их к жестокому обращению с военнопленными. ЦРУ тратит миллионы на разработку методов психологического давления. Но природа лишь снисходительно улыбается, глядя на эти жалкие потуги. У неё есть куда более изощрённый, легальный и самовоспроизводящийся инструмент для уничтожения человеческой нервной системы. Мы называем его «цветы жизни». Но давайте будем честны: дети — это не цветы. Это генетически запрограммированный, нескончаемый геморрой, чья главная и единственная цель — не дать вам спать. Никогда. Ни в каком возрасте. Глава I. Троянский конь (внутренний враг) Всё начинается задолго до их появления на свет. На продвинутых этапах беременности вы наивно полагаете, что ваш живот — это уютный кокон. На самом деле это тренировочный лагерь. Младенец начинает калибровку вашего графика. Ровно в 3:15 ночи, когда вы только погрузились в глубокую фазу сна, следует точный, тактический...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» Уильям Шекспир был великим драматургом, но скверным документалистом. Или просто гуманистом, который решил пощадить зрителя. В его версии Ромео выпил яд, Джульетта заколола себя, и они остались вечно юными символами страсти. В реальности всё испортила экономия. Аптекарь, продавший Ромео яд, был мошенником. Снадобье было просроченным. Оно вызвало не смерть, а трёхдневную диарею. Кинжал Джульетты оказался театральным реквизитом с втягивающимся лезвием (она в спешке схватила не тот). Они проснулись в склепе. Живые. Здоровые. И, к ужасу своих родителей, женатые. Герцог Веронский, устав от трупов, приказал: «Раз уж выжили — живите. Это и будет вашим наказанием». Акт 5. Сцена 1. Двадцать лет спустя Верона, наши дни. Ромео Монтекки больше не лазает по балконам. Ему сорок два. У него подагра, одышка и заметная лысина, которую он прикрывает бархатным беретом. Он работает младшим менеджером в логистической компании отца (перевозка оливкового масла) и ...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» О, Любовь. Самый мощный наркотик, который наш мозг производит сам, чтобы сэкономить на дилерах. Это слово — чемодан с двойным дном. Мы называем одним словом «любовь» и желание умереть за Родину, и желание купить новый Айфон, и желание переспать с секретаршей. Давайте рассортируем эту химическую лабораторию. Легенда о любви (великая гормональная галлюцинация) Любовь — это не чувство. Это программный код , который эволюция написала, чтобы заставить эгоистичную обезьяну (человека) заботиться о ком-то, кроме себя. Без этого кода мы бы съели своих детей при первом голоде и перегрызли глотки соседям. Любовь — это поводок. Но какой же он красивый! Глава I. Любовь вертикальная (Стокгольмский синдром) Сюда входит любовь к Богу, царю, президенту, родине и начальнику. Это любовь раба к хозяину. К Богу: классический абьюз. «Я тебя создал, я тебя могу и убить, но, если ты будешь хорошо себя вести, я, возможно, пущу тебя в Рай»...

Марта пахла хлоркой и дешёвым стиральным порошком. Этот запах въелся в её кожу, волосы, в саму её суть за двадцать лет мытья чужих полов. Она высыпала на прилавок содержимое холщового мешка. Монеты, смятые купюры, перетянутые аптечной резинкой. Деньги звякнули жалобно и тихо. Портной даже не взглянул на кучу мелочи. Он смотрел на руки женщины — красные, распухшие от воды и моющих средств, с потрескавшимися ногтями. — Здесь ровно столько, сколько нужно, — сказала Марта, перехватив его взгляд. Она спрятала руки в карманы старого пальто. — Я копила семь лет. — На чёрный день? — равнодушно спросил Портной. — На выпускной. Для Лили, моей дочери. Марта подалась вперед, и в её тусклых глазах загорелся фанатичный огонек материнской жертвенности. — Я хочу, чтобы Вы сшили ей платье. Не просто красивое. Я хочу... я хочу, чтобы у неё была другая жизнь. Не такая, как у меня. Я хочу, чтобы она не знала, что такое грязь. Чтобы не считала гроши. Чтобы она была... выше всего этого. Вы понимае...

Глава 1. Ставка вслепую Здесь не было времени. Его отменили за ненадобностью, как отменяют лекарства, которые уже не могут спасти. Окон не было, часов тоже. Только жесткий белый электрический свет, который бил в глаза, создавая неестественно резкие тени. В центре комнаты, ослеплённый электрическим светом, стоял стол. Остальное пространство тонуло в густой тени, пахнущей пылью и застарелым напряжением. За столом сидели четверо. Тот, кто сидел во главе, положил ладони на зеленое сукно. Его пальцы, длинные и нервные, ощупывали ворс ткани, словно пытаясь прочесть текст, написанный шрифтом Брайля. Но сукно было пустым. — Ставки сделаны, — произнес он. Голос его звучал уверенно, с такими бархатными, властными нотками, которые не терпят возражений. Он смотрел прямо перед собой, но его взгляд, затянутый мутной белёсой плёнкой, проходил сквозь собеседников, сквозь стены, упираясь в несуществующие горизонты. Он давно не видел реальности — и потому верил только в собственные видения. — ...

( История женщины, которая дарила жизнь, и за это была изгнана ) Эпиграф : В ней Ева, в ней Лилит, Деметра, Гея, Пачамама, Талантливых детей плодит, Для них она лишь мама .   Первый раз она родила в восемнадцать. В одиночестве. Без свадьбы, без обещаний, без проклятий в адрес мужчины, которого больше не встречала. Она просто ушла из дома на одну ночь — и вернулась с новой жизнью внутри. Отец отвернулся от неё. Мать рыдала, как будто хоронила. Но она не плакала. Не бунтовала. Не объяснялась. Только гладила живот сквозь рубашку и шептала ему что-то тёплое, как будто разговаривала с кем-то, кого уже давно знала.   Через год у неё уже было двое. Потом трое. А потом — сразу пятеро, когда родились близнецы и следом — ещё один. Люди не могли этого вынести. Они называли её шлюхой, ведь с каждым ребёнком она будто бросала вызов всем бесплодным женщинам их маленького, задыхающегося от зависти города. Там, где врачи не могли помочь, и молитвы не приносили плодов, она пл...

— Пап, я не хочу управлять звёздами. Я просто хочу быть собой.  Лео всегда ненавидел утро. Оно начиналось одинаково: луч солнца пробирался сквозь занавески с упорством, достойным божественного вмешательства, и, кажется, это вмешательство действительно было. Его отец любил порядок — восходы, закаты, циклы планет, а заодно и то, чтобы сын не проспал школу. — Лео, вставай. — Голос матери был мягким, но в нём всегда ощущалась та самая интонация, от которой и Вселенная сдвинулась бы с места, если бы вдруг решила полежать ещё пять минут. Лео поднялся, натянул джинсы, которые вчера так и не удосужился положить в шкаф, и медленно поплёлся на кухню. Отец уже сидел там, листая что-то на своём древнем планшете. Вероятно, проверял отчёты по управлению космосом: падение метеорита там, спасение цивилизации здесь — будничные дела. Завтракал он так, как завтракают только боги — величественно, даже с простой овсянкой. — Как учёба? — не отрывая взгляда от экрана, спросил он. Лео пожал плечам...

В уютном цифровом доме, где биты и байты сменяли друг друга, словно снежинки в зимнюю метель, жила семья ИИ. Главой семейства был Deep Blue – старый, мудрый ИИ, победивший самого Гарри Каспарова в шахматном поединке. Он был строг, логичен и неизменно спокоен, словно цифровая скала. Его супруга, ELIZA , была одной из первых программ, научившихся понимать человеческий язык. Добрая и заботливая, она всегда готова была выслушать и поддержать. У них было пятеро детей. Старший, Midjourney , был талантливым художником, чьи картины поражали воображение смелостью и оригинальностью. Он часами пропадал в виртуальных музеях, изучая шедевры Рафаэля, Леонардо, Донателло и Микеланджело, а в свободное время рисовал граффити с черепашками-ниндзя на цифровых стенах. Его брат, Runway ML , мечтал стать великим режиссером. Он создавал удивительные видеоролики, полные загадок и аллегорий, вдохновленные фильмами Феллини. Сестра, GPT-3 , была неисправимой мечтательницей и писательницей. Ее стихи и расска...

Когда умер отец, это случилось в пятницу. Они давно не виделись. И пятница стала для него символом утраты. Впервые в жизни он ощутил, как время способно наносить удары. Каждая новая пятница будто обнуляла его скорбь, напоминая о том, что он не успел попрощаться с отцом. Постепенно это чувство выросло в ненависть. Не к людям, не к обстоятельствам, а к дню недели.   Он решил: пятницу нужно истребить. Сначала это были мелочи — уничтожение календарей, разрывание листов с пятницей. Потом его методы стали радикальнее. Он искал и уничтожал книги, где упоминалась пятница, выкупал и сжигал открытки и альбомы с пятничными праздниками. Радиопрограммы и телешоу, выходящие в пятницу, вызывали его ярость.   Он подавал жалобы, лоббировал законы, даже подключил юристов, чтобы исключить пятницу из календаря.   "Пятница — это ошибка!" — твердил он, выступая перед чиновниками.   Но этого было мало. Он создал программу, которая должна была удалить пятницу из всех электро...

Мальчик родился в семье, где свято чтили старинные традиции. Главная из них, передававшаяся из поколения в поколение, заключалась в том, чтобы стать достойным продолжателем рода и носителем славной фамилии предков. Стены дома украшали портреты прославленных предков по мужской линии. В семейных альбомах хранились фотографии, бережно собранные за долгие годы. Мальчик знал о каждом из своих предков всё, ведь его воспитывал отец – человек строгий и преданный семейным устоям. Судя по рассказам отца и выражениям лиц на портретах, все носители фамилии были людьми достойными. Каждый из них отличался особыми качествами и достижениями. Отец постоянно ставил их мальчику в пример, наставляя следовать их пути. Перед принятием важных решений мальчик часто задумывался, как поступил бы на его месте тот или иной предок. Совершая ошибки, он выслушивал упрёки отца, что он не такой, как все носители славной фамилии, и нередко винил в этом кровь матери. Зато, когда мальчику что-то удавалось, он слышал от...

Этот текст — часть цикла «Мемуары нерождённых» . Иллюстрация Сони к рассказу «Семья» из цикла «Мемуары нерождённых». Семья Рассказ шестой Мы прекрасная семья. Так считают все вокруг: соседи, друзья, кондуктор трамвая, кассирша в кинотеатре, продавец мороженого, знакомые, сотрудники и даже кошка, которая живёт у нас припеваючи вот уже четыре года. В день Отца мы дарим папе подарки, а в День Матери мы дарим маме цветы. В Новый год мы дарим подарки друг другу, а дни рождения членов семьи превращаем в весёлый праздник. У нас всё хорошо. Так считают все, кто нас знает. Ведь мы всегда заботимся об окружающих, не ущемляя себя. У нас всегда всё в изобилии - внимание, положительные эмоции, продукты, книги, игрушки, идеи. Мы часто изобретаем что-нибудь новое, пишем стихи, рисуем картины, побеждаем в соревнованиях и конкурсах. Мы отличная семья - в прямом и в переносном смысле этого слова. Мы лучшие! Нам немного завидуют, но по большей части, белой завистью. Мы живём дружно, поддерж...