Писатель Илья Розенфельд

Изо дня в день, испокон веков, морские волны накатывали на берег. Единственная память, оставленная ими после быстрого исчезновения следов на песке, — это ракушки разных форм и размеров. Да и те, за редким исключением, недолго отдыхали на берегу после путешествия из морских глубин: многие волны уносили обратно в морскую пучину. Те ракушки, которым повезло остаться на берегу, словно загорали под солнцем, наслаждаясь свободой. Некоторые из них попадали в коллекции мальчиков и девочек, составлявших свои сокровища из найденных на пляже морских даров. Особой ценностью пользовались ракушки в форме сердца: влюблённые находили и дарили их друг другу во время утренних солнечных ванн или романтичных ночных прогулок и купания под луной. Из этих ракушек делали ожерелья, на которые как кулон вешали ракушки-сердца. Ракушки впитывали морскую соль и солнечное тепло. Они были свидетелями встреч и расставаний, признаний в любви и отражения луны в морских волнах. Они хранили в себе все рассветы и закаты, ...

На первый взгляд этот магазин мог показаться самым обычным, каких в нашей стране великое множество. Но это только на первый взгляд. Имея форму бутона розы, магазин благоухал так упоительно, что аромат его цветов доносился до кондитерской в соседнем квартале и столярной мастерской за мостом. От этого кондитеры и столяры, будто встретив Музу, работали проворнее и веселее, а их руки рождали шедевры кулинарии и мебели. Но славился этот магазин не одними лишь запахами цветов со всего света в любое время года. В нём происходили странные вещи, которые люди обычно называют чудесами. У каждого цветка был не только свой запах и характер, но и своя роль в иерархии цветочного мира. Самым главным был Гладиолус. Он горделиво возвышался над всеми, украшенный природой всевозможными регалиями, и был прекрасен, словно ангел! Все, от Розы до Незабудок, тайно вздыхали по этому галантному кавалеру. Роза, королева цветов, поражала своей аристократичностью, будь она белой, жёлтой, розовой, кремовой или б...

Я думал о тебе с самого утра, с того момента, как проснулся. Вот и сейчас не могу оторвать от тебя своих мыслей. Уверен, что буду мечтать о тебе весь день, весь вечер, пока…  Снова переживаю всё, что ты даришь мне – сладкое забвение, иллюзию полета, остроту чувств, о которых я и не подозревал. О другой и не мечтаю. Ты словно фея из ночных сказок, сотканная из лунного света и шепота звезд! Я жду тебя, чтобы снова окунуться в наш тайный мир фантазий, в омут грёз, где сказочные мечтания тут же сбываются. Ты имеешь надо мной власть, ты – мой сладкий яд. Я твой раб, но ты добра ко мне, ибо рабство это – лишь услада, вихрь страсти, опьяняющая свобода, о которой я грежу целый день в ожидании тебя.  Секунды тянутся, словно смола, время застыло в ожидании. Мне так не хватает тебя, моя Королева соблазна, страсти и грёз!  Я не отхожу от часов. У меня пропал аппетит. Я только и делаю, что ж...

Всё происходящее в этой Вселенной или, к примеру, на одной из её населённых планет, стороннему наблюдателю или путешественнику во времени могло показаться крайне странным. Так уж повелось, что люди, населявшие одну из планет этой Вселенной, пользовались всеми благами, товарами, услугами и даже привычками… напрокат. Так, например, они покупали дома напрокат, посещали напрокат музеи и концертные залы, парки. Всё, что можно было приобрести на какое-то время, по сути, приобреталось напрокат. Исключением были, разве что продукты питания. Напрокат покупались книги, напрокат же использовались библиотеки. Различные знания и те были напрокат. Пользоваться ими могли многие, сразу и одновременно, естественно, если в этих знаниях ощущалась потребность. Напрокат приобретались техника и технологии.  Религиозные практики и верования также брались напрокат – даже Рай и Ад. Как и идеологии и общественные формации. Вкусы и нравы. Традиции. Здоровье тоже давалось напрокат.   Напрокат ...

Утро не предвещало ничего хорошего. Ночь выдалась бессонной, изматывающей. Если бы писателю снились те самые кошмары, которые он описывал в своих книгах, это объяснило бы его бессонницу. Но нет — видения приходили к нему наяву. И потому мысль о пробуждении (ему удалось задремать всего на двадцать минут перед самым рассветом) казалась мучительной. Он попытался разогнать дурные мысли запахом свежесваренного кофе. Но, заглянув в чашку, в тёмной глубине обжигающего напитка, он увидел новый кошмар. Бездна смотрела на него. Поставив чашку на стол, как некий адский котёл с кипящей смолой, писатель потянулся к подвесному кухонному шкафу за аспирином. Аспирин не снимал страх перед видениями, но хоть немного помогал от головной боли. Внезапно смола, которая до этого была всего лишь кофе, начала выливаться на пол, и вскоре вся кухня утонула в густой, тёмной жидкости, словно кто-то забыл закрыть кран. Единственное, что облегчало его состояние, — печатная машинка. Видения, перенесённые на бумагу, к...

В то время как почти все оградили себя от внешнего мира с помощью наушников своих смартфонов, этот молодой человек гулял по улицам городов, путешествовал по горам и лесам, рекам и морям. Он путешествовал без смартфона и, конечно же, без наушников. Он слушал шум трамвая, капли дождя, рассветы и закаты, пение птиц, взлёты самолётов, голоса людей.    За долгие годы путешествий он впитал в себя такую гамму звуков, что решил написать симфонию. Он долго и упорно работал над симфонией, стремясь к гармонии, сплетая воедино столь разные звуки: шелест листвы, напоминающий шёпот влюбленных; шум прибоя, подобный раскатам грома; крики чаек, словно пронзительные скрипки; журчание ручья, как переливы флейты. Несмотря на то, что жил он в небольшом городке, успех его концерта был ошеломляющим. Он начал гастролировать, дабы донести звуки внешнего мира до людей. Симфония прогремела на всю страну, а затем и на весь мир. В вестибюлях концертных залов вместо пластинок и дисков висел лишь плакат: ...

Что вы знаете о феях? Они маленькие? Порхают между цветами? У них есть волшебные палочки? Они курируют какие-то сферы жизни людей? Конечно же, вы не верите в фей. Вижу это по вашим лицам. Ваше дело. Но уверен: не верите вы в них лишь потому, что никогда не встречали. А значит, многое упустили в своей жизни. Возможно, самое важное. Мне же посчастливилось – я встретил фею и даже взял у неё интервью. Читайте, размышляйте. Хотите – верьте, хотите – нет. Я пишу лишь о том, что случилось со мной, когда я встретил фею. Тёплыми июньскими днями я люблю сидеть в городском парке. На аллее под раскидистым дубом, дарящим прохладу своей листвой, стоит моя любимая скамейка. Она постарела, как и дуб, за ней, и много раз была покрашена, о чём свидетельствует шелушащаяся краска, осыпающаяся разноцветной пылью. Каждый раз, вставая, я отряхиваю эту радужную пыль с потёртых джинсов. Однажды, стряхивая пыль, я услышал рядом с собой: «Апчхи!» Повернувшись, я увидел девочку в нарядном розовом платье. На ней б...

Он не работал уже целый месяц, и сама мысль о своей невостребованности на рынке труда угнетала его. Ещё больше давило осознание того, что за последний год это был не первый месяц без работы, а значит, и без дохода. Но хуже всего было встречаться с детьми, когда хватало денег только на проезд. Он не мог купить им ни мороженого, ни игрушки. Это беспокоило его больше, чем упрёки бывшей жены за неспособность платить алименты и растущие долги. Он задолжал не только своим детям, но и другим людям, банкам, кредитным компаниям, государству. Он хотел убежать от всего этого, но его страна, которую он так любил, стала для него тюрьмой. Хотелось уехать, найти работу за границей в крупной компании, но его останавливала не столько невозможность выезда, сколько страх оставить детей без поддержки, лишить их своего внимания и любви. Он не хотел, чтобы они почувствовали себя брошенными. Из-за перебоев с трудоустройством он не мог встать на учёт на бирже труда и получать пособие по безработице, ведь за г...

Существует множество способов разговора с самим собой. Одним нужно изрядно выпить, чтобы осмелиться заглянуть внутрь себя. Только тогда они решаются на честный разговор: признаются в сокровенном, осуждают себя или, напротив, хвалят. Внутренний разговор редко бывает одиноким: человек спорит с собой через память, желания, страх и отражения. Другим нужно зеркало — для наглядности. Вглядываясь в отражение, они ведут беседу с другим собой. Этот двойник, конечно, станет ещё менее похожим на оригинал, если выпить перед разговором. Но и тогда финал будет почти тем же самым: диалог с искажённой реальностью. Третьим нужно обкуриться. Результат, в сущности, похож на итог выпивки: тот же монолог, только в ещё более зыбком мире. Поэту нужны глаза, готовые принять его взгляд. Он отражается в них прежде, чем окончательно утонуть. Это напоминает разговор с зеркалом, только куда романтичнее. И всё же конец у поэта нередко похож на финал выпившего: один тонет в бутылке, другой — в глазах собеседника....

Напротив сидят две девчонки. Каждой, на глаз, лет по 16. Сидят близко друг к дружке и, сосредоточившись на... конечно, на своих смартфонах, улыбаются. Тут одна обращается к другой и вопрошает: "Ну, готова?" Та отвечает ей, "поехали". Вдруг обе начали плавно покачивать своими смартфонами из одной стороны в другую. И азартно улыбаются. Внезапно одна закричала (она в наушниках, не ощущает, что кричит): "Yes!, я выиграла!" Вторая кричит (тоже в наушниках): "Я хочу отыграться. Давай ещё раз". Первая соглашается. И опять телефоны плывут из стороны в сторону. Поймал девчонок перед выходом с вопросом: "Во что играли то?" Улыбаются и отвечают: "В бадминтон" "А телефонами то зачем махать?", спрашиваю. "Неужели движение ракеток имитировали?", высказываю догадку. "Ага", отвечают, улыбаясь и уходят. Жаль, волан никто не имитировал. Так бы совсем невиртуальная игра была. *** Парень с де...

Каждый раз, совершая тот или иной поступок, мы словно идём в магазин. Там мы выбираем поступок и «покупаем» его. Ассортимент широк, но все поступки делятся на две группы — хорошие и плохие. Хорошие поступки стоят дёшево, потому что над ними ещё придётся потрудиться. Они представляют собой, скорее, идеи с кратким описанием, а собрать их воедино вам предстоит самим. Плохие поступки, напротив, стоят дороже, потому что они проще: в упаковке сразу идут и рецепт, и все необходимые «ингредиенты». Несмотря на разницу в цене, у всех поступков этого магазина есть одно общее условие: производители и продавцы не несут ответственности за последствия их использования, и товары возврату не подлежат. В магазине работают продавцы-консультанты. Иногда покупатель заходит, не зная, что именно ему нужно, и продавцы помогают ему с выбором. Конечно, покупатели вряд ли приходят сюда со списком — ведь такие покупки редко совершают оптом. Консультанты делятся на две категории: продавцы хороших поступков выглядя...

Такой магазин существует в каждом городе, и о его существовании известно всем местным жителям. Но, как и на любой товар или услугу, спрос на хорошие манеры колеблется. Чаще всего он невелик, ведь этот товар неходовой. Его нельзя перепродать, сдать в аренду или положить в банк под проценты. Он нерентабелен. И поэтому цена на хорошие манеры невелика. А то, что не в цене, мало кто покупает. Например, сын мясника, как и его отец, обходит этот магазин стороной. В кругу своих сверстников – сына владельца водокачки, дочерей фабриканта и сына городского судьи – он даже пустил слух, будто у этого магазина и его владельцев дурная репутация: мол, они продают неходовой товар, живут бедно и скромно. Они не понимали, да и не могли понять, что бедность – это не порок, и если человек не богат, то он должен быть достаточно гордым, чтобы принять свою бедность! А в магазине хороших манер работали именно такие гордые люди. Зато частой посетительницей этого магазина была дочка прачки, обслуживающая семьи ...

Что мы знаем о лифтах? Почти ничего по сравнению с тем, что они знают о нас. Мы скажем, что это просто кабины для подъёма и спуска людей и грузов. Лифты бывают грузовые, пассажирские, больничные, ресторанные, панорамные, для инвалидов. А ещё они могут быть гидравлическими, с машинным отделением и без, скоростными и медленными. Но всё это — скучные технические детали, которые нас редко интересуют. Мы лишь хотим быстрее подняться или спуститься. А многие даже порой портят лифты, оставляя на стенах выжженные надписи, сжигая кнопки или бросая горящие спички на потолки. Но лифты, эти молчаливые кабины, не жалуются и не скучают. Они знают о нас гораздо больше, чем мы о них. Как компьютеры собирают наши цифровые следы, так лифты незаметно фиксируют детали наших жизней. Они знают о нас всё и никуда не спешат. Информация, которую они собирают, может быть забавной, грустной, трогательной или интригующей. Лифты делятся ею между собой, обсуждают её и называют эти рассказы историями — лифтовыми ист...

Почему я постоянно смотрю вниз? Под ноги? Да потому что все мои истории и рассказы лежат именно там, под ногами. Возьмем, к примеру, эту старинную монету. Она расскажет не только о том, кто изображен на ней, кто и когда ее отчеканил. Не только о том, где и когда она была в ходу, и когда ее перестали использовать. Она поведает, за что и кому ею платили. Что на нее можно было купить — строительные материалы для дома, зерно для хлеба, оружие, приносящее смерть, или лекарство, спасающие жизни… А вот этот, кем-то брошенный или забытый, одинокий цветок розы. О чем он расскажет? О забывчивости того, кто его купил? О отвергнутых ухаживаниях? А может быть, о потерянной или несбывшейся любви? Кстати, о любви. Надписи на асфальте говорят не только о том, кто их создал и ради кого трудился под палящим солнцем. Они рассказывают о той, кому были посвящены строки этого стихотворения, и за что любимая была удостоена этой поэмы. А вот эта книга. О чем она говорит? Я не о ее содержании спрашиваю, а о то...

Беру в руки палитру и начинаю смешивать краски. Еще не знаю, что буду рисовать, ведь утро только началось, а я еще даже не пил кофе. Знаю лишь одно: буду рисовать новый день. День цвета кофе с молоком, с яркими всплесками бразильского карнавала и прохладными оттенками утреннего дождя. Краски смешаны, и я готов. Чайник уже закипел. Растворимый, с молоком и сахаром – сегодня мне нужна сладость. Вот и начинается мой рисунок. Первый глоток уносит меня в Бразилию, страну ярких красок и неистовых ритмов. Я никогда там не был, но аромат кофе рисует в моем воображении картины карнавала в Рио, величественную статую Христа-Искупителя на вершине горы Корковаду, золотые пески Копакабаны... Рио манит и зовёт на португальском – на карнавал, на футбол, на пляж. Море, песок, аромат кофе, экзотические фрукты... Все это сейчас на моем холсте. Вдруг зазвонил телефон. Звонят из Рио-де-Жанейро! Предлагают выставить мои картины. Невероятно! Конечно, я соглашаюсь. Значит, все неспроста! Скоро я смогу рисо...

Две маленькие девочки захотели стать взрослыми. Как и все дети, хотели всего и сразу. И хотя родители твердили им, что спешить не стоит, что всему своё время, девочки стояли на своем. И вот однажды, собрав свои маленькие рюкзачки, они отправились в путь. Спускаясь по лестнице, девочки увидели, как их соседка выпроваживает мужа на работу, приговаривая ему вслед не самые лестные слова. Это была первая картина, иллюстрировавшая поведение взрослых (после маминого поцелуя на прощание – мама и не подозревала, какую серьезную миссию взвалили на свои плечи её дочурки). Девочки, широко раскрыв глаза, смотрели на рассерженную женщину и хмурого мужчину. Они даже закрыли ушки, услышав откровенную ругань. Переглянувшись, девочки кивнули друг дружке своими милыми головками, что означало – вперёд. Сев в автобус, они обратили внимание на безбилетного пассажира, который громко возмущался и отказывался показывать контролёру проездной талон. Слово за слово – между двумя взрослыми возник жарки...