Писатель Илья Розенфельд

Leo always hated mornings. It would start the same way: a ray of sunlight would slip through the curtains with a persistence worthy of divine intervention, and it seemed like that intervention was indeed there. His father loved order— sunrises , sunsets , the cycles of planets , and also making sure his son didn't oversleep school. "Leo, get up." His mother's voice was soft, but it always had that intonation that would make even the universe budge if it suddenly decided to lie in for another five minutes. Leo got up, pulled on the jeans he didn't bother putting in the closet last night, and slowly trudged to the kitchen. His father was already sitting there, scrolling through something on his ancient tablet. Probably checking reports on the management of space: a meteorite fall there, a civilization rescue here—everyday things. He had breakfast the way only gods have breakfast—majestically, even with simple oatmeal. "How's school?" he asked, w...

Дождь начинался всегда одинаково — сначала лёгкий бриз, наполняющий воздух чем-то древним, затем первые капли, падающие, словно пробные мазки невидимой кисти. Люди спешили укрыться, но он стоял посреди улицы, раскинув руки, словно пытаясь поймать что-то невидимое. — Что ты там делаешь? — спросила она, наблюдая за ним из-под крыши кафе. Он повернулся медленно, с той неторопливой уверенностью, которая бывает у людей, знающих что-то большее. — Я слушаю дождь, — ответил он. Она усмехнулась. — Что, он рассказывает тебе сказки? — В каком-то смысле, да. И он посмотрел вверх. Капли дождя падали на его лицо, стекая по щекам, но он не моргал. — Дождь — это не просто вода, — продолжил он. — Это память. Память всего, что когда-либо жило. Она подняла бровь. — Ну, конечно. Учёные ведь доказали, что можно найти ДНК в каплях дождя… — Не только ДНК. Воспоминания. Теперь он её заинтересовал. — Ты хочешь сказать, что в этом дожде может быть… — Частица того, кто жил сто, тысяч...

Условия были просты и… тревожно ясны. Он подписал контракт без лишних вопросов, несмотря на странность предложения. Семь дней. Семь сумм. Начнёт с 25,000 долларов и каждый день будет удваивать ставку, пока не достигнет 1,6 миллиона. Деньги нужно потратить в тот же день. Всё, что куплено, станет его собственностью только в том случае, если он потратит всю сумму на седьмой день. Если не справится — потеряет всё. Условия договора были чёткими, почти библейскими. Семь дней для сотворения новой жизни. В первый день он купил новый смартфон, дорогие часы, пару дизайнерских костюмов и оплатил премиум-абонемент в спортзал на год вперёд. Деньги улетели быстро, оставив чувство лёгкого волнения. Это было проще, чем он думал. Он проснулся с мыслью: «Ну, вчера было легко. Сегодня — просто чуть больше.» Он поехал в автосалон и купил себе спорткар. Красный, глянцевый, пахнущий новой кожей и успехом. Остаток потратил на новую мебель для квартиры и ужин в самом дорогом ресторане города. Но уже к вече...

— Пап, я не хочу управлять звёздами. Я просто хочу быть собой.  Лео всегда ненавидел утро. Оно начиналось одинаково: луч солнца пробирался сквозь занавески с упорством, достойным божественного вмешательства, и, кажется, это вмешательство действительно было. Его отец любил порядок — восходы, закаты, циклы планет, а заодно и то, чтобы сын не проспал школу. — Лео, вставай. — Голос матери был мягким, но в нём всегда ощущалась та самая интонация, от которой и Вселенная сдвинулась бы с места, если бы вдруг решила полежать ещё пять минут. Лео поднялся, натянул джинсы, которые вчера так и не удосужился положить в шкаф, и медленно поплёлся на кухню. Отец уже сидел там, листая что-то на своём древнем планшете. Вероятно, проверял отчёты по управлению космосом: падение метеорита там, спасение цивилизации здесь — будничные дела. Завтракал он так, как завтракают только боги — величественно, даже с простой овсянкой. — Как учёба? — не отрывая взгляда от экрана, спросил он. Лео пожал плечам...

The dusty room of an old house, inherited from a long-forgotten relative, evoked no emotions. Everything smelled of dampness, and the walls seemed on the verge of collapsing under their own weight. The house was marked for demolition, and the protagonist, dissatisfied with such a useless inheritance, barely mustered the will to visit. As bulldozers and a wrecking ball crane approached the building, he climbed to the attic more out of curiosity than any desire to save something. Amid piles of rags, old books, and rusty junk, his eyes caught a strange object—a vessel resembling an alchemist's vial, wrapped in dense cloth. The vessel's shape seemed unusual, so, absentmindedly, he tucked the find into his coat pocket and left the house forever. Back in his rented room with an old landlady, he forgot about the find for a while. However, one evening, overwhelmed by despair, he stumbled upon the vial, which had been lying in his coat pocket all this time. His beloved was terminall...