Писатель Илья Розенфельд

Дождь притих. Он шёл так долго, что, казалось, устал. Будто не осталось сил обрушивать капли на землю. Все давно укрылись по домам, смирившись с бесконечным ливнем. Только один художник оставался под дождём. Ему нужно было запечатлеть его полностью, дождаться конца и не упустить ни единой капли. Ведь рисовал он именно ими. Если бы кто-нибудь вышел на улицу, он, вероятно, увидел бы странную картину: художник будто водит кистью по воздуху, по невидимому мольберту. Но мольберта не было. Это лишь казалось. Художник чувствовал важность момента. Самый долгий дождь в истории требовал быть запечатлённым. Кто-то должен был сохранить его для потомков. Мастер промок до нитки. Его одежда не успевала высохнуть – солнце давно не показывалось. Зонт был бесполезен. Но он не прекращал работу. У него был фонарь и несколько бутербродов, чтобы поддерживать силы и не останавливать проект ни на минуту. Художник знал: никто, кроме него, не выполнит эту миссию. Ни грохот грома, ни вспышки молний, ни сырость, ...

Он всегда садился в один и тот же поезд, в одно и то же время. Проезжал одно и то же количество станций в одном и том же направлении, лишь для того чтобы затем ехать обратно, словно пытался вернуть что-то давно утраченное. Мужчина неизменно выбирал один и тот же вагон, где скупал все сладости у стюардов. Каждый раз его радость от поездки была неподдельной, как у ребёнка, хотя пейзаж за окном был ему до боли знаком: те же дома, улицы, деревья, машины. Но его взгляд был особенным. В его глазах время текло вспять: старые дома крепли, обретали свежесть и, наконец, исчезали, как будто их никогда и не было. Машины, одна за другой, превращались в свои устаревшие модели. Люди на улицах молодели, их одежда менялась в обратном порядке — зимние пальто сменялись лёгкими осенними плащами, а летние шорты уступали место весенним курткам. Даже могучие дубы становились тоньше, изящнее. Путешественник встречал на пути поезда, которые, подобно всему остальному, менялись на глазах. Но эта часть пути радов...

Дождь, это состояние души, независимое от погоды. Так, например, на улице может лить как из ведра, а на душе солнце. И, наоборот, на улице ясно, тепло и сухо, а в душе ливень и шторм. Эту мысль мне подсказала сегодня Кнопка, когда мы ехали в машине. Мы остановились, и Ноа спросила, идёт ли ещё на улице дождь. И когда я спросил её: «А разве ты сама не видишь?», малышка ответила: «У меня – нет». И улыбнулась. Она не схитрила. Просто в её душе не было дождя в то время, как вокруг нас был потоп.