Писатель Илья Розенфельд

Планета Описма — мир смотрящих в прошлое. Это место, где древнее талмудическое философское изречение о том, что «у человека глаза на затылке», обрело плоть и было доведено до абсолюта. Здесь физиология напрямую диктует философию: человек способен ясно видеть только своё прошлое, оставаясь абсолютно слепым к будущему, в которое вынужден идти спиной вперёд. Кожа на спине и затылке при этом устроена как полноценный орган чувств: она улавливает малейшие перепады рельефа, потоки воздуха и дрожь почвы под ногами, превращая ходьбу спиной вперёд в отточенный рефлекс, а не слепой риск. Но дальность этого чувства не превышает шага: оно спасает от кочки под ногой, но ничего не говорит о том, что ждёт в десяти шагах впереди, — там по-прежнему царит полная неизвестность. Лицо и глаза жителей Описмы обращены туда, откуда они пришли. Строение их суставов идеально приспособлено для движения спиной вперёд. Восприятие пространства в этом мире абсолютно конкретно: прошлое — это буквально то, что рассти...

Мы с трудом проглотили последнюю дольку сурового пролетарского пралине Максима Горького-Шоколада и торжественно заперли двери отечественного филиала нашей сатирической летописи. Оставив позади родную хтонь, кухонный абсурд и тягучую меланхолию, мы пересекаем литературные границы. Начинается вторая часть «Энциклопедии альтернативных гениев» — «Зарубежная словесность и куртуазный паралич». Здесь на смену монолитному отчаянию приходят изящная бессмыслица, готическое заикание и утонченные европейские неврозы. Открывает парад иностранных гениев фигура поистине монументальная и, чего уж греха таить, слегка пошатывающаяся. Встречайте: Уильям Шекспирт — великий Бард, изобретатель белого стиха и бессменный основоположник «спиртуозной» драмы. Сегодня речь пойдет об авторе, чьи трагедии неизменно рождались на дне бокала, а комедии заканчивались тяжелым утренним похмельем для всей театральной труппы. Мы поговорим о драматурге, который так виртуозно смешивал высокие чувства с крепкими напитками, чт...

В прошлом выпуске мы оставили героев Чепухова бесконечно долго пить остывший чай в звенящей тишине увядающей веранды. Пора стряхнуть с себя эту лирическую меланхолию, потому что шестая страница цикла « Энциклопедия альтернативных гениев » требует совершенно иной выдержки. Мы открываем двери в густую, пахнущую примусом и инфернальной чертовщиной неизвестность. Встречайте: Михаил Афанасьевич Бульдогов — мастер зубастой сатиры, исследователь нехороших квартир и безжалостный хирург человеческих пороков. Сегодня речь пойдет об авторе, чья мёртвая литературная хватка не оставляла ни единого шанса критикам и цензорам. Мы поговорим о писателе, в чьих текстах дьявольщина так плотно и обыденно переплеталась с тесным коммунальным бытом, что сама реальность начинала отчаянно трещать по швам, а огромные говорящие коты становились самыми адекватными собеседниками. Типичный творческий вечер в нехорошей квартире: когда реальность трещит по швам, огромный кот с примусом становится самым адекватным соб...

В прошлом выпуске мы с трудом вынырнули из густого котла мистического абсурда, заваренного Гоголем-Моголем. Теперь же пришло время выпить чаю, посмотреть в окно на увядающий сад и как следует помолчать о самом главном. Пятая страница цикла « Энциклопедия альтернативных гениев » погружает нас в мир тонких материй и звенящей пустоты. Встречайте: Антон Павлович Чепухов — врачеватель человеческой глупости, драматург многозначительных пауз и мастер изящной бессмыслицы. Сегодня речь пойдет об авторе, который умел вытягивать подлинные шедевры из самой обыкновенной, повседневной чепухи. Мы поговорим о писателе, чьи диалоги настолько тонки, а подтексты настолько глубоки, что всякий смысл сказанного успевает бесследно раствориться в воздухе еще до того, как герои допьют свой чай. Типичная чепуховская сцена: герои пьют чай, говорят о погоде, но в повисшей тишине вершится подлинная драма, смысл которой растворяется в воздухе. Антон Павлович Чепухов (1860–1904) Краткая справка: Великий врач-юмо...

В прошлом выпуске мы безуспешно пытались поймать ускользающее внимание Александра Сергеевича Залипушкина. Теперь же пришло время оставить лирические прокрастинации позади и с головой погрузиться в густой, тягучий мистический абсурд. Следующая страница цикла « Энциклопедия альтернативных гениев » открывает двери на кухню к самому загадочному автору отечественной словесности. Встречайте: Николай Васильевич Гоголь-Моголь — литературный алхимик и повелитель чертовщины. Сегодня речь пойдет о человеке, который так искусно взбивал народный фольклор, деревенских бесов и собственные иррациональные страхи в единый коктейль, что после прочтения его произведений читатели окончательно и бесповоротно теряли связь с реальностью. Процесс приготовления фирменного мистического варева: берём щепотку фольклора, добавляем пару деревенских бесов и тщательно взбиваем с собственными страхами до полного растворения реальности. Николай Гоголь-Моголь (1809–1852) Краткая справка: Малороссийский гений кулинарн...

В прошлом выпуске мы погружались в пучины экзистенциального занудства, но сегодня нам предстоит выдержать совершенно иной уровень давления. Следующая страница цикла « Энциклопедия альтернативных гениев » посвящена автору, чьи рукописи обладали пугающим физическим весом и требовали для транспортировки бригаду грузчиков-штангистов. Встречайте: Лев Толстокожий — основоположник жанра «монолитного реализма» и человек, чьё творческое эго обладало собственным гравитационным полем. Сегодня мы поговорим о писателе, чьи спрессованные под давлением гения тексты принципиально не признавали красных строк и не оставляли читателю ни единой возможности сделать вдох. Подготовьтесь к суровому испытанию монументальным искусством. Спрессованный под давлением монументального гения массив слов принципиально не признаёт красных строк и не предусматривает для читателя возможности сделать вдох . Лев Толстокожий (1828–1910) Краткая справка: Граф-монументалист, литературный тяжелоатлет, основоположник жанр...

Он просто хотел выпить кофе, но утро началось с классовой борьбы. Правая рука, ставшая ярой активисткой «левых», решительно опрокинула пачку импортных зёрен, требуя «справедливого распределения бодрящих ресурсов». В ответ на это левая рука, убеждённый консерватор-правак, намертво вцепилась в кофемолку, защищая право частной собственности на этот объект инфраструктуры. Пока они мутузили друг друга над кухонным столом, человек стоял посередине с единственным желанием — просто проснуться, но его тело превратилось в поле боя. Утро начинается не с кофе, а с борьбы за справедливое распределение ресурсов. В супермаркете ситуация стала критической. Когда он потянулся к полке с привычными продуктами, правая рука демонстративно отбросила в сторону упаковку сосисок крупного холдинга, пытаясь нащупать на нижней полке что-нибудь экологически чистое и одобренное профсоюзами. Пока правая рука бойкотирует корпорации, левая настаивает на соблюдении статусной иерархии. Левая не заставила себя ждать: она...

Никаких сырых подземелий и заточенных кос — только ряды мониторов и бесконечные таблицы с KPI. Смерть была главой одноимённого департамента. Никаких сырых подземелий, чёрных балахонов и заточенных кос — только гудение кондиционеров, ряды мониторов и бесконечные таблицы с KPI. Вопреки расхожему мифу, Смерть была сотворена из плоти и крови… И эта плоть сейчас жестоко ныла от неудобного офисного кресла, а кровь настойчиво требовала третью за утро чашку эспрессо. Смерть жить не могла без кофеина, графиков утилизации и квартальных отчётов. Иногда, поправляя воротник рубашки перед зеркалом в туалете, она ловила себя на странной мысли: Смерть была душой в чужом теле. Втиснутая в строгий корпоративный дресс-код, скованная должностными инструкциями, она чувствовала себя заложницей чужой формы.  Но, с другой стороны, кому нужна бездушная смерть? Клиентам требовался индивидуальный подход, эмпатия, высокий уровень сервиса. В отдел контроля качества регулярно поступали анкеты с отзывами: «К...

Это случилось на ежегодном городском балу, где по роковой ошибке организаторов пересеклись все четыре стихии хаоса и порядка. Мерзопакостный и Гадкопротивный проникли туда первыми через вентиляцию. Они уже успели натереть перила лестницы салом и подменить весь элитный парфюм в дамской комнате на рассол от маринованных огурцов. Они предвкушали триумф, когда в зал вошли Чистоконкретный и Чистоплюй . Когда фанатики порядка сталкиваются с мастерами пакостей, даже идеальный бальный зал превращается в поле битвы хаоса и стерильности. Столкновение было неизбежным. Чистоконкретный замер на пороге. Его внутренний радар зафиксировал отклонение: сальное пятно на перилах нарушало коэффициент трения. — Помеха. Устранить, — скомандовал он сам себе. В это время Чистоплюй почувствовал запах рассола. Его лицо приобрело оттенок скисшего кефира. — Осквернение! — прошептал он, выхватывая золотой флакон с антисептиком. — Здесь пахнет... пролетариатом и овощным складом! Чистоконкретный действ...

Чистоконкретный — человек, для которого мир существует только в форме точных линий, строгих углов и идеально выверенных решений. Чистоконкретный — это мужчина-монолит. У него квадратная челюсть, которой можно колоть орехи, и стрижка «под линейку» — ни один волосок не смеет отклониться от заданного курса. Глаза холодные, как кафель в операционной, и всегда прищурены, будто он вычисляет КПД вашего присутствия в комнате. Он носит костюм-тройку стального цвета, который никогда не мнется: ходят слухи, что костюм просто боится его гнева. Рубашка накрахмалена так сильно, что воротничком можно резать хлеб, а на запястье красуются массивные часы, которые показывают время с точностью до миллисекунды и издают тяжелый, властный «тик», заставляющий окружающих выпрямлять спину. Говорит он короткими, рублеными фразами без лишних прилагательных, не понимает шуток и требует актуальный курс обмена, если слышит метафору «время — деньги». Его движения лишены суеты и всегда идут по кратчайшей траектори...

Мерзопакостный и Гадкопротивный наконец встретились. Мерзопакостный — худой пакостник с длинными липкими пальцами и привычкой тереть руки в предвкушении очередной мелкой гадости. Мерзопакостный — худой, как сухая ветка, с непропорционально длинными пальцами, которые вечно в чём-то липком. Он носит помятый котелок, из-под которого торчат редкие волосёнки цвета плесени. Его визитная карточка — бегающий взгляд и привычка постоянно тереть руки, будто он замышляет пакость. Одет он в костюм, который выглядит так, будто его жевали коровы, а потом долго сушили на чердаке с летучими мышами. Гадкопротивный — пухлый и самодовольный любитель бытовых пакостей, напоминающий перезревшую тыкву в слишком тесном жилете. Гадкопротивный — его прямая противоположность: низкий, пухлый, напоминающий перезревшую тыкву, которая решила стать чиновником. У него влажное лицо, крошечные глазки-бусинки и голос, похожий на скрип пенопласта по стеклу. Он одет в вызывающе яркий жилет, который ему явно мал, и лакирован...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» Глава первая. О гниющей оливке и рождении дискурса Говорят, эта форма коллективного гипноза родилась в Древней Греции в тот день, когда два уважаемых гражданина Афин нашли на дороге одну бесхозную оливку. В первобытные времена спор решил бы тот, чья дубина тяжелее. Но греки мнили себя цивилизованными людьми. Они сели вокруг оливки и начали дебаты о её истинной природе, правах собственности и концепции абсолютного блага. Дискуссия длилась три месяца. Оливка благополучно сгнила, никто её не съел, но оба гражданина разошлись с чувством глубокого морального превосходства и выполненного долга. Так было сделано величайшее открытие: если достаточно долго, громко и красиво говорить о проблеме, она теряет всякую практическую ценность, зато генерирует безграничный социальный капитал. Группа прилично одетых людей внезапно осознала, что перекладывание папирусов и сотрясание воздуха каким-то мистическим образом позволяет управлять движением небесных све...