Политическая анатомия

Он просто хотел выпить кофе, но утро началось с классовой борьбы. Правая рука, ставшая ярой активисткой «левых», решительно опрокинула пачку импортных зёрен, требуя «справедливого распределения бодрящих ресурсов». В ответ на это левая рука, убеждённый консерватор-правак, намертво вцепилась в кофемолку, защищая право частной собственности на этот объект инфраструктуры. Пока они мутузили друг друга над кухонным столом, человек стоял посередине с единственным желанием — просто проснуться, но его тело превратилось в поле боя.

Утро начинается не с кофе, а с борьбы за справедливое распределение ресурсов.

В супермаркете ситуация стала критической. Когда он потянулся к полке с привычными продуктами, правая рука демонстративно отбросила в сторону упаковку сосисок крупного холдинга, пытаясь нащупать на нижней полке что-нибудь экологически чистое и одобренное профсоюзами.

Пока правая рука бойкотирует корпорации, левая настаивает на соблюдении статусной иерархии.

Левая не заставила себя ждать: она с аристократическим пренебрежением выбила чечевицу и схватила самый дорогой рибай, олицетворяя приверженность традициям и иерархии. У кассы руки чуть не дошли до рукоприкладства: правая пыталась расплатиться мелочью — в знак протеста против цифрового рабства, а левая упорно вытаскивала из дорогого портмоне золотую карту, подчёркивая статус.

Кульминация наступила вечером, когда соседа по дому угораздило спросить:

— Послушайте, ну а Вы-то сами как? На чьей Вы стороне в нынешней ситуации? За левых, за правых или, может, за этих... центристов?

Человек открыл было рот, чтобы сказать нечто взвешенное о здравом смысле и необходимости диалога, но не успел. В этот миг руки, которые весь день яростно колотили друг друга, внезапно нашли единственный пункт согласия. Они синхронно взлетели к его голове и начали выразительно крутить пальцами у висков, давая понять собеседнику, что их владелец — абсолютный сумасшедший.

Единственный пункт согласия: руки наглядно демонстрируют соседу «безумие» своего владельца.