Писатель Илья Розенфельд

Времени у него было вдоволь. Как иначе, ведь это было само Время . Оно делало, что хотело, где и когда вздумается, с кем угодно. Ведь всё время, включая ваше и моё, принадлежало ему. Все часы, будильники, секундомеры, хронометры и прочие механизмы для измерения — всё это находилось под его неусыпным контролем. Время заботилось о том, чтобы каждый прибор работал безупречно, точно измеряя его течение. И чтобы люди ценили его. Тех, кто не ценил Время, тратил его впустую — своё и чужое — оно не прощало. Время могло быть суровым, жестоким. Это был его ресурс, и он управлял всеми. Всё существовало благодаря ему и зависело от него. Время определяло рождение и смерть. Когда кто-то «умирал раньше времени», это всего лишь казалось. На самом деле, он уходил именно тогда, когда решало Время. Оно управляло судьбами людей, событиями и явлениями, делая всё своевременно. И, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное: любое временное решение могло стать постоянным, стоило Времени так пож...

«Поезда — это новые встречи и новые расставания», — думал Почётный Железнодорожник, провожая очередной состав. Эти слова передались ему от отца и деда, и с годами их правда становилась всё очевиднее. Он сам никогда не путешествовал на поездах, но каждую их встречу ощущал, как долгожданное событие. С детства различал их издалека: товарные, пассажирские, почтово-багажные, курьерские. Станция была его вторым домом, где он познавал тайны железнодорожного ремесла. Полвека он отдал этому делу, и даже после выхода на пенсию продолжал работать, не представляя жизни без звука рельсов и гудков локомотивов. С ранних лет он выделялся среди сверстников. Никто из детей железнодорожников не знал о поездах столько, сколько знал он. Победы в конкурсах приносили радость отцу и гордость родному городу. Железная дорога стала его судьбой. Его уважали. Он мог бы занять высокие должности, но оставался верен станции и городу. Почётного Железнодорожника любили не только за выслугу лет, но и за бескорыстную пре...