Писатель Илья Розенфельд

Дождь начинался всегда одинаково — сначала лёгкий бриз, наполняющий воздух чем-то древним, затем первые капли, падающие, словно пробные мазки невидимой кисти. Люди спешили укрыться, но он стоял посреди улицы, раскинув руки, словно пытаясь поймать что-то невидимое. — Что ты там делаешь? — спросила она, наблюдая за ним из-под крыши кафе. Он повернулся медленно, с той неторопливой уверенностью, которая бывает у людей, знающих что-то большее. — Я слушаю дождь, — ответил он. Она усмехнулась. — Что, он рассказывает тебе сказки? — В каком-то смысле, да. И он посмотрел вверх. Капли дождя падали на его лицо, стекая по щекам, но он не моргал. — Дождь — это не просто вода, — продолжил он. — Это память. Память всего, что когда-либо жило. Она подняла бровь. — Ну, конечно. Учёные ведь доказали, что можно найти ДНК в каплях дождя… — Не только ДНК. Воспоминания. Теперь он её заинтересовал. — Ты хочешь сказать, что в этом дожде может быть… — Частица того, кто жил сто, тысяч...

Слушая одну и ту же мелодию, разные люди представляли себе разные картины реальности — той, которую хотели или которой им не хватало. Одни слышали музыку дождя и представляли, будто он стучит по их окнам, стекает по желобам, моет мир, стирает грязь и враждебность, создает новый чистый, добрый и прекрасный мир — без войн, бедности и эпидемий. Без засухи. И они видели этот дождь так явно, что протягивали руку к нему в ожидании ощущения капель, падающих на их ладонь. Другие представляли себе иную реальность: они видели котлеты, жарящиеся в сковороде на кипящем масле. Они так явно видели котлеты, что пускали слюну в предвкушении обеда. Для них котлеты являлись символом мира без голода. Мира, в котором они хотели бы жить, окруженные заботой. И быть сытыми. Третьи видели картину, в которой они находятся в душе, под потоком теплой воды. И вместе с ними в душе находился любимый человек, и под звуки воды они занимались любовью. Этим людям больше всего хотелось жить в мире без разрухи, иметь к...

Со временем я понял, что моя «зона комфорта» не имеет чётких физических границ, форм или очертаний: это не домашний халат или пижама, в которых можно лежать на диване (который тоже не является частью этой зоны), не камин с потрескивающими поленьями и не удобное кресло рядом с ним. Это даже не мой рабочий кабинет и не балкон-аквариум (особенно, когда идёт проливной дождь и кажется, что всё вокруг плывёт и уплывает, меняя свои очертания и будучи смытым дождём).   Моя зона комфорта — это не место. Это другое измерение: время или процесс. В котором я нахожусь наедине с моими мыслями. Которые я записываю в компьютер или в записную книжку моего смартфона. Как сейчас. Ибо кабель от моего ноутбука куда-то запропастился.   При этом антуражем моей зоны комфорта может быть мой рабочий кабинет, балкон-аквариум, поезд или салон самолёта. И даже пальма на пляже где-нибудь в далёкой и прекрасной Камбодже, в которой мне довелось пожить. Именно в зоне комфорта рождаются мои рассказы.   ...

Земля заставляет Небо страдать. И тогда идёт дождь. Небо плачет.  А потом, когда светит Солнце, наступает перемирие между Землёй и Небом. До следующего противостояния.  И Небо снова плачет.

Она появилась вдруг, словно из ниоткуда. Мужчина стоял на остановке, ожидая автобуса. Он думал о том, как было бы здорово принести жене букет цветов. Она бы сказала, что он балует её, поцеловала, обняла... Вечер стал бы особенным. Он вздохнул, когда появилась она. Моросил лёгкий дождь. Он был шокирован, словно увидел Бога или чёрта. Но она не была ни тем, ни другим. Слишком уж позитивно выглядела, вызывала доверие. Женщина заговорила: «У меня к вам дело». И неожиданно достала из внутреннего кармана плаща чек. На чеке была указана фантастическая сумма – 1 миллион долларов. Он никак не мог понять, что это за одежда на ней: лёгкое летнее платье, приятно облегавшее её потрясающую фигуру. Ведь на дворе был октябрь. Дождь усиливался. А она была в лёгком ярком летнем платье, которое он почему-то принял за плащ. И ещё, его поразило, что она как будто стояла в воздухе. На её красивые ноги будто бы были надеты прозрачные туфли на высокой шпильке – это было видно по тому, как она стояла на но...

В то время как почти все оградили себя от внешнего мира с помощью наушников своих смартфонов, этот молодой человек гулял по улицам городов, путешествовал по горам и лесам, рекам и морям. Он путешествовал без смартфона и, конечно же, без наушников. Он слушал шум трамвая, капли дождя, рассветы и закаты, пение птиц, взлёты самолётов, голоса людей.    За долгие годы путешествий он впитал в себя такую гамму звуков, что решил написать симфонию. Он долго и упорно работал над симфонией, стремясь к гармонии, сплетая воедино столь разные звуки: шелест листвы, напоминающий шёпот влюбленных; шум прибоя, подобный раскатам грома; крики чаек, словно пронзительные скрипки; журчание ручья, как переливы флейты. Несмотря на то, что жил он в небольшом городке, успех его концерта был ошеломляющим. Он начал гастролировать, дабы донести звуки внешнего мира до людей. Симфония прогремела на всю страну, а затем и на весь мир. В вестибюлях концертных залов вместо пластинок и дисков висел лишь плакат: ...

Дождь притих. Он шёл так долго, что, казалось, устал. Будто не осталось сил обрушивать капли на землю. Все давно укрылись по домам, смирившись с бесконечным ливнем. Только один художник оставался под дождём. Ему нужно было запечатлеть его полностью, дождаться конца и не упустить ни единой капли. Ведь рисовал он именно ими. Если бы кто-нибудь вышел на улицу, он, вероятно, увидел бы странную картину: художник будто водит кистью по воздуху, по невидимому мольберту. Но мольберта не было. Это лишь казалось. Художник чувствовал важность момента. Самый долгий дождь в истории требовал быть запечатлённым. Кто-то должен был сохранить его для потомков. Мастер промок до нитки. Его одежда не успевала высохнуть – солнце давно не показывалось. Зонт был бесполезен. Но он не прекращал работу. У него был фонарь и несколько бутербродов, чтобы поддерживать силы и не останавливать проект ни на минуту. Художник знал: никто, кроме него, не выполнит эту миссию. Ни грохот грома, ни вспышки молний, ни сырость, ...

Дождь, это состояние души, независимое от погоды. Так, например, на улице может лить как из ведра, а на душе солнце. И, наоборот, на улице ясно, тепло и сухо, а в душе ливень и шторм. Эту мысль мне подсказала сегодня Кнопка, когда мы ехали в машине. Мы остановились, и Ноа спросила, идёт ли ещё на улице дождь. И когда я спросил её: «А разве ты сама не видишь?», малышка ответила: «У меня – нет». И улыбнулась. Она не схитрила. Просто в её душе не было дождя в то время, как вокруг нас был потоп.