Писатель Илья Розенфельд

Предисловие Мир всегда держался на хрупком равновесии между поступком и его отражением. Стыд был тем самым тёмным амальгамным слоем на обратной стороне стекла, который позволял человеку увидеть себя настоящего. Пока он существовал, зло ещё знало предел: ему приходилось прятаться, оправдываться, подбирать слова, натягивать на себя маски. Но наступила эпоха, когда зло решило, что отражение обходится слишком дорого, а совесть — это избыточная роскошь, которую можно отменить. Первый акт этой драмы был сыгран ещё в сказках. У Андерсена злой тролль создал зеркало, превращавшее прекрасное в уродливое, а доброе — в ничтожное. Когда зеркало разбилось, его осколки попали в глаза и сердца людей. Кай стал страшен не только потому, что охладел, но потому, что перестал видеть в этом беду. В этом и кроется подлинное начало бесстыдства: зло больше не стыдится своей ледяной логики и начинает считать её высшей формой истины. Герда сражалась не только за мальчика, но и против мира, в котором холодн...

Этот текст — часть цикла «Легенды о…» Давайте рассмотрим совесть не как «глас Божий», а как вредоносное программное обеспечение, которое по ошибке установилось в биос (BIOS) примата и мешает ему быть эффективным хищником. Легенда о совести (системная ошибка) Врачи и философы лгут. Совесть — это не орган и не дух. Совесть — это глитч . Сбой в генетическом коде. В дикой природе совесть смертельна. Лев, который пожалеет хромую антилопу, умрёт от голода. Эволюция поощряет эффективность, а не эмпатию. Но примерно 100 000 лет назад в мозг одного конкретного питекантропа ударила космическая частица (или он просто съел не тот гриб). И произошел сбой. Вместо того, чтобы добить соперника камнем и забрать его самку, питекантроп замер. У него в голове всплыло окно: ERROR 404: AGGRESSION NOT FOUND. TRY COMPASSION? (Y/N) Он нажал Y. И тем самым обрёк человечество на вечные муки. Пациент зелёного Того первого «совестливого» питекантропа, конечно, съели сородичи. Но вирус успел перед...

Он лгал всем. Всегда. Во всём. С рождения. Когда отрывался от материнской груди, кричал, словно голоден. Но стоило матери вновь предложить ему молоко, он отворачивался, фыркал. Огорчённая, она гадала, что же не так. А он лишь хитро улыбался, мол, получилось. В детском саду обманывал всех — нянь, воспитателей, других детей. Его забавляли их растерянность и замешательство. Как-то раз на прогулке сообщил воспитательнице, что один из малышей застрял в заборе. Та бросилась на помощь, но вместо ребёнка встретила огромного пса, грозно рычащего. В страхе она побежала, а пёс — за ней. В школе он лгал ещё искуснее. Обманывал учителей, одноклассников, директора. Подделка оценок в журнале была лишь безобидной шалостью. Ему никто не доверял. У него не было друзей — каждый однажды оказывался жертвой его лжи. Наказания не останавливали. Он понял, что ложь может быть привлекательной, если подать её красиво и убедительно. Его талант к письму проявился рано: писал для школьной стенгазеты, конечно, лживы...

«На   зеркало  неча   пенять ,   коли рожа крива»   (Русская пословица). В торговом центре появилось необычное зеркало. Днем оно льстило людям, выдавая желаемое за действительное: стариков делало молодыми, уродов — красавцами, больных — здоровыми. Оно дарило иллюзии и воплощало мечты. Зеркало знало, что люди любят обманывать себя, и охотно им в этом помогало. Но по ночам зеркало плакало. Ему было стыдно и больно. Оно хотело показывать правду, чтобы мир становился лучше, но вынуждено было лгать, чтобы нравиться тем, кто в него смотрел. Лгать зеркало не умело — люди сами научили его этому. В начале своей жизни оно показывало мир таким, каков он есть. За это в него плевали. С каждым новым плевком зеркало становилось мудрее и все лучше понимало людей. Однажды его едва не разбили, и с тех пор оно начало меняться. Чем мудрее оно становилось, тем больше лгало. Люди были довольны. Зеркало искажало мир, изменяло самому себе и постепенно перестало чувствовать угрызе...