В прошлом выпуске мы оставили героев Чепухова бесконечно долго пить остывший чай в звенящей тишине увядающей веранды. Пора стряхнуть с себя эту лирическую меланхолию, потому что шестая страница цикла «Энциклопедия альтернативных гениев» требует совершенно иной выдержки. Мы открываем двери в густую, пахнущую примусом и инфернальной чертовщиной неизвестность.
Встречайте: Михаил Афанасьевич Бульдогов — мастер зубастой сатиры, исследователь нехороших квартир и безжалостный хирург человеческих пороков. Сегодня речь пойдет об авторе, чья мёртвая литературная хватка не оставляла ни единого шанса критикам и цензорам. Мы поговорим о писателе, в чьих текстах дьявольщина так плотно и обыденно переплеталась с тесным коммунальным бытом, что сама реальность начинала отчаянно трещать по швам, а огромные говорящие коты становились самыми адекватными собеседниками.
 |
| Типичный творческий вечер в нехорошей квартире: когда реальность трещит по швам, огромный кот с примусом становится самым адекватным собеседником. |
Михаил Афанасьевич
Бульдогов (1891–1940)
Краткая
справка: Выдающийся
мистик-невротик, мастер коммунального саспенса, основоположник жанра «кошачьего
саботажа» и единственный в истории писатель, чьи черновики были официально
признаны нечитаемыми из-за критического уровня пуха и шерсти.
Творческий
метод и демоническая лень
Бульдогов
искренне верил в потусторонние силы, параллельные измерения и в то, что сам
дьявол периодически наведывается в столицу. Однако на практике весь его
творческий процесс контролировался огромным, абсолютно чёрным и бесстыже
ленивым котом по имени Бальтазар.
В отличие от
классических мистических фамильяров, Бальтазар не умел разговаривать, не чинил
примусы и не пил водку из рюмок. Он просто весил двенадцать килограммов и
обладал сверхъестественным чутьём: кот всегда безошибочно находил именно ту
страницу рукописи, на которой в данный момент сохли чернила, и впадал на ней в
летаргический сон. Попытки сдвинуть Бальтазара с места приводили к тому, что
кот издавал звук, похожий на скрежет преисподней, и Бульдогов, крестясь, обречённо
садился писать новую главу на салфетках.
Главные
шедевры
Главный роман
всей его жизни — «Мастер и Маргарет». По сюжету, в город прибывает
повелитель тьмы, профессор Вальдемар, со своей чудовищной свитой, чтобы
устроить грандиозный бал и свести с ума местных чиновников. Но хитроумный план
апокалипсиса рушится в самом начале. Демонический кот из свиты Вальдемара
находит в подвальчике Мастера тёплую батарею отопления и отказывается её
покидать на протяжении сорока глав. В итоге Маргарет заключает сделку с
дьяволом исключительно ради того, чтобы получить бесконечный валик для чистки
одежды от шерсти, а Мастер бросает писать роман и уходит в управдомы.
Не менее трагична
повесть «Дневник доктора Брэдбери». Гениальный хирург готовится провести
небывалый мистический эксперимент по пересадке гипофиза. Однако в решающий
момент хирургическое светило обнаруживает, что его домашний кот смахнул на пол
все скальпели, брезгливо понюхал спирт и уснул прямо в стерильном лотке.
Эксперимент отменяется, и доктору Брэдбери приходится до конца повести просто
пить валерьянку на кухне и жаловаться на разруху.
Вклад в
развитие юмора
Михаил Бульдогов виртуозно показал, что самое страшное и непобедимое зло во вселенной — это не Сатана, не древние проклятия и не тайные общества. Это тяжелое, линяющее, пушистое существо, которое укладывается на твои рабочие бумаги и смотрит на тебя с абсолютным божественным презрением, всем своим видом показывая, что суета смертных не стоит того, чтобы ради неё просыпаться.
Оставив Михаила Бульдогова на кухне нехорошей квартиры в компании подозрительных котов и шипящего примуса, мы готовимся сменить инфернальную мистику на суровый пролетарский десерт. В следующем выпуске нас ждёт встреча с буревестником кондитерской революции и певцом сладкой рабочей доли — Максимом Горьким-Шоколадом. Мы поговорим об авторе, чьи произведения оставляли на губах стойкое послевкусие классовой борьбы, а суровый реализм в его текстах подавался исключительно в обёртке из элитного какао с содержанием экзистенциальной горечи не менее девяноста девяти процентов.
Читать далее: Максим Горький-Шоколад — буревестник кондитерской революции
Комментариев нет:
Отправить комментарий