Проблема бежевого пледа

Комната утопала в бежевых тонах. На бежевом диване, укрытый бежевым пледом, ровно дышал Человек Абсолютного Нуля. По телевизору тихо бормотал диктор, рассказывая о сезонной миграции ушастой совы.

У изножья дивана стояли двое.

Профессиональный тупик: жнецы не могут найти повод забрать душу человека. Иллюстрация к философской сатире.

— Послушай, ну должна же быть хоть какая-то зацепка! — Ангел Смерти раздраженно встряхнул золотые весы. Чаши даже не звякнули. Они замерли в идеальном, мёртвом равновесии, успев покрыться тонким слоем пыли.

Старуха с косой устало оперлась на древко и поправила сползший черный капюшон.

— Я тебе еще раз говорю, пернатый: тут резать нечего. Нить жизни не натянута. Она вообще не похожа на нить, это скорее переваренная макаронина. Как я, по-твоему, должна это рубить? Коса просто вязнет!

Ангел возмущенно расправил крылья, едва не задев люстру. — Я — вестник Высшего Замысла! Мой приход — это торжественный финал, катарсис, духовный переход! Мне нужно искупление или хотя бы осознание! А он… — Ангел брезгливо ткнул пальцем в сторону спящего. — Он уходит из жизни ровно в том же состоянии эмоционального анабиоза, в котором в нее вошёл. Это оскорбление архитектуры мироздания! Жизнь даётся, чтобы гореть!

— Ой, только не надо мне тут этих небесных лозунгов, — фыркнула Старуха, доставая из складок плаща потрёпанный блокнот. — Давай по фактам. Я работаю с материей. Мне нужен биологический износ. Инфаркт от бурных страстей, цирроз от пороков, ну или хотя бы банальная язва от постоянных стрессов! А у него что? Пульс шестьдесят. Холестерин — строго по медиане. Желудок переваривает овсянку с пунктуальностью швейцарских часов. Он не болеет, он просто… существует на минимальных настройках энергосбережения.

Ангел лихорадочно развернул сияющий свиток судьбы. — Ищем мелкий шрифт! Давай! Вот, смотри! В две тысячи восемнадцатом году ему наступили на ногу в трамвае. Он испытал гнев? Он проклял обидчика?

— Нет, — Старуха заглянула в свои записи. — Он сказал «бывает» и перенес вес на другую ногу. Давление даже не дрогнуло. Твой Высший Смысл тут буксует.

— Хорошо, а вот это! В прошлом месяце он не подал милостыню! Это грех бездействия! Уклонение от сострадания!

— Зато он никогда ничего не крал. И мусор сортирует. Его кармический баланс настолько нулевой, что меня тошнит от этой стерильности. Это ваш небесный брак! Ваша канцелярия штампует пустые души, забывает вложить в них искру, а мне потом этот экологически чистый мусор убирать?

— Не смей винить Небеса! — вспылил Ангел. — Это ваш примитивный материальный мир плодит пустых существ, лишенных воли!

Человек Абсолютного Нуля тихонько всхрапнул, перевернулся на другой бок и продолжил спать, даже не подозревая, что прямо сейчас его кровать стала ареной величайшего теологического кризиса.

Оба смертоносца замолчали, глядя на это воплощение тотальной экзистенциальной инерции.

— Знаешь, что будет, если я попытаюсь извлечь его душу? — тихо спросил Ангел, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Система выдаст ошибку деления на ноль. Потому что извлекать нечего. Умножение на ноль дает ноль. Мои весы сломаются.

— А если я взмахну косой ради пустоты, это будет не работа, а банальный вандализм, — мрачно согласилась Старуха. — Это унижает мою профессию. Я жнец, а не дворник. Если нет сопротивления жизни, то нет и смерти.

Они переглянулись. В глазах Высшего Духовного Замысла и Слепой Природной Неизбежности читалась одинаковая профессиональная беспомощность.

Ангел молча свернул свой свиток и спрятал весы. Старуха закинула косу на плечо.

— Пусть живёт, — буркнула она. — У меня там в реанимации байкер с тремя промилле и желанием жить, вот где настоящая работа. А этот… пусть лежит.

— Согласен. Оставим его в покое. До конца времён, — торжественно, но с ноткой облегчения произнёс Ангел, растворяясь в воздухе.

Комната опустела.

Человек Абсолютного Нуля открыл глаза, потянулся, выключил телевизор и пошел на кухню заваривать чай. Он не заметил, как остановились его биологические часы. Он не почувствовал, как закрылось его личное дело в небесной канцелярии.

Первый в истории Вселенной бессмертный человек спокойно смотрит на серые облака в ожидании вечности ничего не значащих дней.

Он не был гением. Он не был царём. Он не был героем. Он не побеждал драконов, не создавал империй и не бросал вызов богам. Он просто ни во что не вмешивался — так безупречно и абсолютно, что сама Смерть не нашла за что зацепиться, оставив его в покое навсегда.

Первый в истории Вселенной бессмертный человек спокойно сел за стол, отпил тёплый, в меру сладкий чай, и стал смотреть в окно на серые облака. Впереди у него была целая вечность абсолютно ничего не значащих дней. И его это полностью устраивало.