Квартет абсурда: порядок, грязь и великое ничто

Это случилось на ежегодном городском балу, где по роковой ошибке организаторов пересеклись все четыре стихии хаоса и порядка.

Мерзопакостный и Гадкопротивный проникли туда первыми через вентиляцию. Они уже успели натереть перила лестницы салом и подменить весь элитный парфюм в дамской комнате на рассол от маринованных огурцов. Они предвкушали триумф, когда в зал вошли Чистоконкретный и Чистоплюй.

Когда фанатики порядка сталкиваются с мастерами пакостей, даже идеальный бальный зал превращается в поле битвы хаоса и стерильности.

Столкновение было неизбежным.

Чистоконкретный замер на пороге. Его внутренний радар зафиксировал отклонение: сальное пятно на перилах нарушало коэффициент трения.

— Помеха. Устранить, — скомандовал он сам себе. В это время Чистоплюй почувствовал запах рассола. Его лицо приобрело оттенок скисшего кефира.

— Осквернение! — прошептал он, выхватывая золотой флакон с антисептиком. — Здесь пахнет... пролетариатом и овощным складом!

Чистоконкретный действует без эмоций — как механизм, исправляющий дефект. Мерзопакостный впервые понимает, что попал не в ту игру.

Завязалась позиционная война. Мерзопакостный попытался незаметно подставить подножку Чистоконкретному, но тот даже не пошатнулся — его центр тяжести был рассчитан по формуле идеальной устойчивости. Чистоконкретный просто схватил Мерзопакостного за шиворот, как бракованную деталь, и поставил в угол под углом ровно 90 градусов к стене.

 Чистоплюй пытается стерилизовать мир, но рядом оказывается Гадкопротивный — живое доказательство того, что хаос всегда найдёт способ просочиться.

Гадкопротивный решил взять измором и начал противно причмокивать, стоя за спиной у Чистоплюя. Но Чистоплюй был готов. Он, не оборачиваясь, распылил за спину облако стерилизующего тумана с ароматом альпийских фиалок. Гадкопротивный чихнул так сильно, что его жилет окончательно лопнул по швам, а сам он, лишившись «брони», впал в депрессию.

Кульминация

Через два часа бал превратился в сюрреалистичное зрелище. Чистоконкретный выстроил всех гостей в шеренги по весу и уровню дохода. Чистоплюй выдал каждому по паре белых перчаток и запретил потеть под страхом изгнания. Мерзопакостный и Гадкопротивный, связанные по рукам и ногам гирляндами (их использовали как временные ограничители зоны), были назначены «декоративными элементами, символизирующими низость бытия».

Финал

Квартет пришел к абсолютному тупику. Мерзопакостный и Гадкопротивный не могли пакостить, потому что Чистоконкретный просчитывал их действия на пять минут вперед. Чистоконкретный не мог закончить проверку, потому что Чистоплюй каждые три минуты перемывал его отчёты, заявляя, что чернила «слишком вульгарного синего цвета».

В итоге в зале воцарилась такая звенящая, стерильная и математически выверенная тишина, что само Время решило обходить это здание стороной. Говорят, они до сих пор там: двое пытаются вырваться из гирлянд, третий выравнивает складки на скатерти, а четвёртый полирует воздух, пока тот не станет кристально прозрачным.

Битва за стерильный квадрат

Чистоконкретный — человек, для которого мир существует только в форме точных линий, строгих углов и идеально выверенных решений.

Чистоконкретный — это мужчина-монолит. У него квадратная челюсть, которой можно колоть орехи, и стрижка «под линейку» — ни один волосок не смеет отклониться от заданного курса. Глаза холодные, как кафель в операционной, и всегда прищурены, будто он вычисляет КПД вашего присутствия в комнате.

Он носит костюм-тройку стального цвета, который никогда не мнется: ходят слухи, что костюм просто боится его гнева. Рубашка накрахмалена так сильно, что воротничком можно резать хлеб, а на запястье красуются массивные часы, которые показывают время с точностью до миллисекунды и издают тяжелый, властный «тик», заставляющий окружающих выпрямлять спину.

Говорит он короткими, рублеными фразами без лишних прилагательных, не понимает шуток и требует актуальный курс обмена, если слышит метафору «время — деньги». Его движения лишены суеты и всегда идут по кратчайшей траектории.

Чистоплюй — эстет стерильности, убеждённый, что мир можно спасти только идеальной чистотой.

Чистоплюй — высокий, бледный и полупрозрачный, как дорогой фарфор. У него тонкие аристократические черты лица и постоянно приподнятая бровь, выражающая бесконечное разочарование в несовершенстве мира. Его ноздри всегда слегка раздуты, словно он чует запах немытого окна в соседнем квартале.

Он одет в ослепительно белое, а на руках носит тончайшие шелковые перчатки, которые меняет каждые пятнадцать минут. С собой у него всегда трость с набалдашником из горного хрусталя и набор антисептиков в золотых флаконах. Он передвигается так, будто боится, что гравитация его испачкает, и общается исключительно на «Вы» даже с предметами.

Его главная страсть — указывать другим на их эстетическую и гигиеническую неполноценность с таким достоинством, что собеседнику хочется немедленно исчезнуть от стыда.

Они встретились на открытии нового бизнес-центра, в холле, где полы сияли, как зеркала. Чистоконкретный пришел проверить смету, а Чистоплюй — уровень эстетической безупречности фуршетных столов.

Их дуэль превращает фуршет в лабораторию порядка: один выравнивает всё по миллиметру, другой стерилизует каждую поверхность.

Конфликт возник, когда Чистоконкретный поставил свой стальной дипломат на пол ровно параллельно линии плитки. Чистоплюй вздрогнул, посчитав, что дипломат нарушает визуальную гармонию своим грубым утилитаризмом.

«Объект мешает обзору. Убрать», — отрезал Чистоконкретный. Чистоплюй, прикладывая надушенный платок к носу, прошептал в ответ, что этот саквояж оскорбляет его рецепторы и на его углу замечена пылинка.

Вместо драки они вступили в схватку совершенства. Чистоконкретный начал выравнивать всё в радиусе десяти метров, превращая хаос вечеринки в геометрически выверенную сетку. Чистоплюй следовал за ним, стерилизовал всё, к чему тот прикасался, и расставлял фужеры по градации цвета и прозрачности. Через час мероприятие превратилось в объект строгого режима: гости боялись дышать, а официанты стояли по стойке «смирно», выровненные по росту и уровню блеска пуговиц.

Их дуэт привёл к тому, что они буквально аннигилировали друг друга. Когда мир стал идеально функциональным и идеально чистым, им стало нечего делать.

Когда порядок и чистота достигают абсолютного совершенства, жизнь исчезает — и победителей в этой битве не остаётся.

Говорят, они до сих пор стоят в центре того холла: один ждёт чёткого приказа, а другой — когда первый наконец-то вымоет руки в пятый раз.