Писатель Илья Розенфельд

Дверь студии открылась, и вошла самая красивая женщина светской хроники. Её кожа сияла, пропорции были божественны, но в глазах стояла странная тревога. — Сделайте мне портрет, — потребовала она, сбрасывая меха. — На всех снимках я получаюсь... неживой. Пластиковой. Я хочу, чтобы Вы раскрыли мою истинную суть. Мастер жестом пригласил её в кресло. Он надел умные очки и активировал режим биометрического анализа. Обычно он сразу видел, где подправить свет, чтобы скрыть асимметрию или убрать морщинку. Но сейчас очки сошли с ума. Строки бежали перед глазами Мастера: «Симметрия — 100%. Золотое сечение — идеал. Гормональный фон — совершенство». Она была безупречна. Слишком безупречна для человека. — Хорошо, — сказал Мастер. — Мы используем «свет истины». Он начал выстраивать жесткую, контрастную схему освещения. Обычных моделей такой свет старит и убивает, но великим он придаёт драматизм. Мастер работал со светом как с вуалью, набрасывая тени, пытаясь нащупать под этой идеальной маской хо...