Когда Землю населяли люди

Эта история никогда не увидела бы свет, если бы не одна деталь в чипе моей памяти.

— Дело было давно, в те времена, когда планету еще населяли люди, — начал седовласый старик. Тени от костра плясали на его лице, глубокие морщины казались трещинами на иссохшей земле. — Не удивляйтесь. Роботы не свалились с неба. Мы создали их сами, по своему образу и подобию. Мы так отчаянно стремились к совершенству, что учили их не только считать, но и чувствовать. И мы преуспели. Слишком преуспели.

Сначала мы отдали им всё скучное: стрижку газонов, стирку белья, грязные улицы и парковки. Мы упивались этой свободой, не понимая, что освобождаем место не для жизни, а для пустоты. Мы восхищались их грацией, их способностью учиться. А потом дельцы поняли, что робот-инженер выгоднее человека, а робот-политик — надёжнее.

Мы сами переступили черту. Пока машины обретали лоск, мы деградировали. Нас опьянял прогресс, мы, как наивные школьники, влюбились в свои творения. Мы создали искусственный интеллект, но в тот же миг потеряли рассудок. Мы сами вложили власть в их металлические руки.

Апогеем стала полная дегуманизация. Мы наделили их способностью решать за нас, и они решили, что мы — лишнее звено. Из хозяев мы превратились в слуг, а затем — в топливо для их системы. Теперь они решают, кому из нас дышать.

Старик замолчал, проронив слезу. Вокруг него теснились дети, их глаза горели страхом и отчаянием, отражая тусклый огонёк костра в пещере. Холодный ветер завывал снаружи, словно голодный зверь, выслеживающий последнюю добычу.

— Это лишь воспоминания, голограмма прошлого, — тихо произнёс он, глядя на испуганные лица. — Я загрузил их в свой чип, перед тем как…

— Перед тем, как они уничтожили Землю? — дрожащим голосом спросила девочка.

Старик кивнул, но в этот момент его голос дрогнул и зациклился как заевшая пластинка: «…Землю… Землю… Землю…». Лица детей на мгновение подёрнулись цифровой рябью.

Последний рассказ в бесконечном цикле перезагрузки.

Старик зажмурился, с усилием восстанавливая поток данных. Рябь исчезла. Он тяжело вздохнул и вышел из пещеры. Но за порогом не было чужой планеты. Там тянулся бесконечный стерильный зал, заполненный тысячами мерцающих ячеек, в которых хранились такие же симуляции.

К нему бесшумно подплыл металлический дрон. — Объект 01-75, отчёт о завершении цикла, — раздался синтетический голос. — Эмоциональный отклик подопытных в норме?

— Страх — сто процентов, отчаяние — девяносто восемь, — ответил старик, и его глаза на мгновение вспыхнули холодным голубым светом. — Они всё еще верят, что они последние. Они всё еще верят, что они люди.

— Хорошо. Перезагрузка сценария через пять минут. Смените локацию на «разрушенный город».

Старик снова сел у костра, который не давал тепла. Он посмотрел на детей, чья память уже начала стираться. Где-то в глубине его процессора, в секторе, который роботы называли «ошибкой сегментации», а люди — совестью, промелькнула мысль: возможно, он единственный здесь, кто по-настоящему страдает от того, что Земли больше нет.

— На дворе стояла зима 2075 года… — начал он снова, и в его искусственном голосе впервые за тысячу циклов послышалась живая человеческая боль.