ФИАТНЫЕ ДУШИ

Часть I. Аудит пустоты

(Прелюдия)

Офис Главного Аудитора не имел окон. Зачем окна, если снаружи только серый шум? На столе перед Аудитором лежала не папка с документами, а простой нейро-накопитель. Напротив сидел Клиент — человек, уверенный, что принёс сокровище.

— Это убийство, — прошептал Клиент, подаваясь вперед. — Настоящее, с отягчающими. Я предал лучшего друга ради карьеры. Он спился и погиб. Это тянет на первый класс ликвидности.

Аудитор устало потёр переносицу и вставил накопитель в слот. На экране побежали графики котировок. Зелёная линия дёрнулась и тут же рухнула вниз.

— Мусор, — констатировал Аудитор, возвращая накопитель. — «Junk bonds». Мусорная облигация.

— Вы с ума сошли?! — Клиент вскочил. — Это подлость высшей пробы! Это страдание!

— Сядьте, — голос Аудитора был сухим, как шелест старых банкнот.

— Вы, кажется, застряли в прошлом веке. Позвольте я объясню Вам политэкономию текущего момента.

Аудитор развернул голограмму, где вращался старинный американский доллар.

— Когда-то мне объяснили, почему люди держат деньги в разных валютах. Это вопрос доверия и веры. Посмотрите сюда. — Он указал на надпись In God We Trust. — Обожествление доллара, символа капитализма. Вера в валюту — это такая же абстракция, как и вера в бога. Вера в несуществующее.

Клиент моргал, не понимая, к чему ведёт Аудитор.

— Мы давно перешагнули этот этап, — продолжил Аудитор. — Мы пережили веру в криптовалюты, когда люди молились на алгоритмы. Мы пережили эпоху NFT, когда картинка обезьяны — нереальное, неосязаемое, абстрактное нечто — приравнивалась к стоимости реального особняка в Майами. Мы покупали симулякры. Но теперь... теперь мы сами стали симулякрами.

Аудитор взял в руки накопитель Клиента и подбросил его в воздухе.

— Ваши сегодняшние «реальные ресурсы» — это биты информации. Как и те NFT. Ваш грех — это просто биты. У него нет обеспечения.

— Но я страдал! — воскликнул Клиент.

— Вы думали, что страдали. Ценность Ваших денег, как и ценность Вашего греха, была лишь в количестве. У кого больше необеспеченных средств, тот и богаче. Но это пузырь. Капитализация компаний — пузырь. Биржа — пузырь. Ваше предательство друга... — Аудитор брезгливо поморщился. — Это тоже пузырь. Вы сделали это не из страсти, не из великой злобы, а ради «оптимизации жизненного пути». Это транзакция, а не трагедия.

— И что мне делать?

— Ничего. Инфляция, мой друг. Слишком много грешников, слишком мало смысла. Гарантией доллара была мощь США, но это был абсурд: мощь строилась на деньгах, которые были всего лишь бумажками, печатаемыми быстрыми темпами. Мы печатали эмоции так же быстро. И они обесценились.

Аудитор нажал кнопку вызова охраны.

— Ваша «валюта» не принята. Банк переполнен фальшивками. Следующий.

---

Часть II. Маржин-колл для Люцифера

(Развитие темы)

Место действия: Ад. Не огненные пещеры, а бесконечный, стерильный опен-спейс, напоминающий торговый зал Уолл-стрит, только вместо окон — чернота, а на мониторах — кардиограммы умирающих душ.

Персонажи:

• Люцифер — Генеральный Директор (CEO). Безупречный костюм, смертельная усталость в глазах. Лучший циник во Вселенной.
• Миллиардер — новопреставленный. Тип современного технократа.

Люцифер сидел, закинув ноги на стол из чёрного обсидиана. Он курил, стряхивая пепел прямо в пустоту. Перед ним стоял Миллиардер, озираясь в поисках котлов и чертей с вилами.

— Где пытки? — спросил Миллиардер. — Я заслужил персональный круг. Я создал алгоритм, который ввёл в депрессию половину человечества! Я требую эксклюзивного обслуживания!

Люцифер выпустил кольцо дыма и рассмеялся. Смех был сухим и коротким, как треск ломающейся кости.

— Ты ничего не требуешь, — сказал Сатана. — Ты банкрот.

— Я? Банкрот? Моя душа стоит триллионы!

— Твоя душа — это неликвид, — Люцифер лениво ткнул пальцем в монитор. — Смотри на котировки. Рынок обвалился.

Люцифер встал и подошел к Миллиардеру вплотную. От него пахло не серой, а озоном перегретых серверов и дорогим одеколоном.

— Понимаешь, в чём проблема? — вкрадчиво начал Люцифер. — Сатана — лучший циник, это правда. Я брокер душ, душеприказчик. Но даже я не могу торговать воздухом вечно.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе повисла проекция древней золотой монеты.

— Раньше был Золотой Стандарт. Каин и Авель. Брут и Цезарь. Он был обеспечен золотом страсти, кровью, ужасом. Он имел вес. А сейчас? — Люцифер презрительно махнул рукой в сторону Миллиардера. — Ты не был творцом зла. Ты был архитектором алгоритмов. Твои грехи — это необеспеченная эмиссия.

— Но последствия были ужасны!

— Последствия — это статистика. А грех требует души. Сегодняшние реальные ресурсы — это биты информации. Твоя жизнь была набором битов. Ты накопил огромный капитал грехов, но они ничем не обеспечены. Их ценность лишь в количестве, но качество... нулевое.

Люцифер вернулся в кресло и устало потёр виски.

— Это всё Он виноват, — Люцифер указал пальцем в потолок. — Регулятор. Он ввёл Заповеди как рыночное регулирование, чтобы создать дефицит. Запретный плод сладок, потому что дорог. А вы, люди, своей «новой этикой» всё размыли. Если всё можно — ничто не имеет цены. Вы отменили само понятие Греха, заменив его на «социальный конструкт».

— И что это значит для меня? — голос Миллиардера дрогнул.

— Это значит, что Ад объявляет технический дефолт, — Люцифер развёл руками. — Я не вижу разницы между крипто и «реальными» деньгами, и точно так же я не вижу разницы между твоей душой и спам-ботом. Мы закрываем лавочку.

— Но куда мне идти? В Рай?

— В Рай принимают только тех, у кого есть валюта веры. А у тебя её нет. Ты верил в успех, в капитализацию, в себя. Ты верил в несуществующее.

Люцифер нажал кнопку на селекторе:

— Бегемот, аннулируй пропуск гостя. Выведи его в Лимб.

— Лимб? — переспросил Миллиардер. — Что там?

— Ничего, — улыбнулся Люцифер самой циничной из своих улыбок. — Абсолютное, стерильное ничего. Вечная серая зона. Ты будешь там один, со своим портфелем «ценных бумаг», которые не стоят бумаги, на которой напечатаны. Это и есть твой особняк в Майами, купленный за картинку обезьяны. Владей вечностью, пустышка.

Свет в офисе мигнул и погас. А на двери Ада Люцифер сменил табличку. Вместо привычной «Оставь надежду...» он повесил: «Технический дефолт. Приём платежей в фиатных душах приостановлен».