Давно ли вы стояли в очереди? Знакомое ощущение? Лёгкое покалывание в ногах, тупая ненависть к затылку впереди стоящего и экзистенциальная тоска во взгляде? Если вы думаете, что очередь — это просто неудачное стечение обстоятельств, вы глубоко заблуждаетесь.
Очередь — это не социальное явление. Это хтоническое
чудовище. Древний змей, пожирающий единственное, что у нас есть, — время.
Эволюция терпения
Всё началось задолго до появления человека. Палеонтологи
(те, что поумнее) знают: первая очередь возникла в первичном бульоне.
Две амёбы одновременно подплыли к единственному теплому
геотермальному источнику. Ресурса хватало только на одну. По законам джунглей
они должны были сразиться. Но сработал неизвестный закон Вселенной. Одна амёба,
вместо того чтобы поглотить соперницу, вдруг замерла и выпустила ложноножку с
немым вопросом:
— Простите, Вы крайняя?
Вторая амёба, опешив от такой наглости, буркнула на языке
ферментов:
— За мной будете.
Так зародилась цивилизация. Хаос сменился порядком. А порядок,
как известно, требует ожидания.
География стояния
За миллионы лет очередь эволюционировала, разделившись на
два великих подвида, подобно тому, как разделились неандертальцы и кроманьонцы.
Подвид первый: Очередь Британская (Queues Brittanicus).
Это культ. Религия молчания. Британская очередь — это коллективная медитация.
Люди в ней не касаются друг друга, сохраняя священную дистанцию. Если в Лондоне
один человек станет перед стеной и задумается, через минуту за ним станет
второй. Просто на всякий случай. Разрушить британскую очередь невозможно — она
лишь вежливо изогнётся.
Подвид второй: Очередь Советская (Queues Sovieticus). Это форма жизни. Агрессивная, шумная, многоголовая гидра. В ней не важно, за чем стоят. Важен сам процесс.
— Что дают? — спрашивал прохожий, видя хвост, уходящий за
горизонт.
— Чешские сапоги! — кричали с головы.
— Синие куры! — доносилось из середины.
— Надежду! — шептали в хвосте. В этой очереди писали номера на ладонях химическим карандашом. Это были стигматы веры.
Потерять свой номер было страшнее, чем потерять совесть.
Харон и талончики
Но самая страшная очередь ждёт нас не в поликлинике, и даже
не на почте перед Новым годом.
Мифы лгут. Харон, перевозчик душ через реку Стикс, давно не
берёт монеты. Ему не нужны деньги — на том берегу нет магазинов. Ему нужен порядок.
У переправы стоит терминал. Он выдаёт талончики с номерами.
«Г-666», «А-001». Души толпятся на берегу, нервно сжимая призрачные бумажки.
Лодка у Харона маленькая, резиновая, с мотором «Вихрь», который вечно глохнет.
И горе той душе, которая попытается пролезть без номера со
словами: «Мне только спросить!». Харон не спорит. Он просто бьёт веслом. И
наглецы падают в ледяные воды Стикса, где вечно плавают такие же торопыги,
пытаясь спросить у рыб, где здесь главврач.
Последний вопрос
...И вот праведник, проживший достойную жизнь, испускает
дух.
Свет в конце туннеля оказывается люминесцентной лампой. Он
открывает глаза и видит перед собой величественные, сияющие жемчугом врата Рая.
За ними — вечное блаженство, амброзия и ангелы, играющие на арфах.
Но врата закрыты. А перед ними, теряясь в облаках, стоит
бесконечная вереница людей. Здесь и папы римские, и крестьяне, и короли, и
программисты. Все стоят смирно, глядя в затылок друг другу.
Праведник чувствует, как внутри холодеет. Это инстинкт. Такой
же древний, как та амёба. Он подходит к краю толпы. Он не спрашивает, есть ли
Бог. Праведник не спрашивает, в чём смысл жизни.
Он трогает за плечо последнего — какого-то грустного
архангела с помятым крылом — и задаёт единственный вопрос, который имеет
значение во Вселенной:
— Простите, я за Вами буду?
— За мной, — вздыхает архангел. — Но предупреждаю: Пётр ушел
на обед. А у них там час считается за тысячелетие.
Комментариев нет:
Отправить комментарий