Легенда о Великой печати и утерянном смысле

В начале был Хаос. И Хаос был прекрасен, но абсолютно нефункционален. Боги творили миры, швыряли молнии и зажигали звёзды, но никто не записывал координаты. В результате целые галактики терялись в складках вечности, а герои, совершившие подвиги, не могли получить причитающуюся им амброзию, ибо не числились в ведомости.

Именно тогда и возникла эта фигура. Имени её никто не знает. Шумеры утверждали, будто незнакомец вышел из вод Тигра, сжимая в руках кусок сырой глины. Египтяне же шептали, что рождён он был тенью сфинкса. Мы же будем величать его Первым Клерком.

Он посмотрел на буйство стихий, поправил несуществующие очки и произнёс первое в истории бюрократическое заклинание:

— А где разрешение на сотворение света?

Боги опешили. Они не привыкли к вопросам. Они привыкли к гимнам.

— Я есть Альфа и Омега! — прогремел Творец.

— Это я слышал, — спокойно ответил Клерк, доставая стило. — Но в графе «Должность» нельзя писать две буквы греческого алфавита. Выберите что-то одно. И предоставьте справку о праве собственности на Пустоту. В трёх экземплярах.

Так родилась Система.

Эпоха Глины и Тростника

Поначалу это было тяжело — в прямом смысле. Шумерские чиновники, эти первые рыцари ордена Канцелярии, писали на глиняных табличках. Отказать просителю было сложно, но если уж отказывали, то могли уронить «отказ» просителю на ногу. Это приучало граждан к уважению. Бюрократия тогда была весомой, грубой и зримой. Она не столько регулировала жизнь, сколько цементировала её. Если ты записан как «сборщик фиников», ты не мог стать героем — табличка не позволяла, глина засохла.

Явление пророков: Де Гурне и Вебер

Шли века, глина сменилась папирусом, папирус — пергаментом, пергамент — бумагой. Бюрократия становилась легче, воздушнее и оттого — страшнее.

В XVIII веке во Франции появился человек по имени Венсан де Гурне. Он был не пророком, но диагностом. Глядя на бесконечные столы, заваленные бумагами, он понял, что стол (bureau) обрёл собственную волю и власть (kratos). Он увидел, что чиновник не служит королю и не служит народу. Чиновник служит регламенту. Де Гурне попытался высмеять это чудовище, но чудовище лишь довольно заурчало: сатира — это тоже форма отчётности.

Позже пришел германский жрец порядка Макс Вебер. Он не смеялся, он восхищался. Он увидел в бюрократии идеальный механизм, свободный от любви, ненависти и человеческих страстей.

«Железная клетка», — сказал Вебер. И он не был неправ (заметьте, какая формулировка!). Он описал идеального чиновника: безликого, бесстрастного, компетентного. Человека-функцию.

Апокалипсис по форме 13-Б

И вот, согласно древним пророчествам, настал Конец времён.

Небо свернулось, как свиток (что уже намекало на канцелярскую природу мироздания). Трубы вострубили. Четыре Всадника Апокалипсиса спустились на землю. Чума, Война, Голод и Смерть ехали по главной улице мегаполиса, готовые начать свою кровавую жатву.

Люди в панике бежали. Города пылали. Но перед зданием Главного департамента Управления Реальностью Всадники остановились.

Перед входом стояла не армия, не святые угодники и не герои. Там сидел маленький сухонький вахтёр в серой униформе. 

Перед ним был шлагбаум.

Всадник по имени Война вздыбил коня и занес пылающий меч:

— Трепещи, смертный! Час настал! Мы пришли стереть этот мир!

Вахтёр медленно поднял глаза, облизнул палец и перелистнул страницу в журнале посещений.

— Назначено? — скрипучим голосом спросил он.

Всадники переглянулись.

— Что? — прохрипела Смерть. — Мы — Апокалипсис! Мы неизбежность!

— Неизбежность — это налоги, — парировал вахтёр, не вставая. — А вы — посетители. Согласно постановлению № 666-бис от сотворения мира, вход посторонним лицам на территорию Реальности для проведения демонтажных работ осуществляется строго по пропускам.

— Я сожгу тебя! — взревел Война.

— Порча казённого имущества, — равнодушно отметил вахтер. — Статья 14, пункт 5. Штраф плюс исправительные работы вечностью. Вы хотите провести вечность, подметая плац в Лимбе?

Чума, которая была похитрее, наклонилась с седла:

— Послушай, старик. У нас приказ свыше. Самого Главного.

— Приказ в устной форме? — уточнил вахтёр. — Ну... это же Божественная Воля!

— Божественная Воля — это категория философская, — отрезал страж. — А мне нужна форма АП-1 (Апокалипсис Первичный) с синей печатью и подписью ответственного лица. И, кстати, у Вашей лошади, гражданин Смерть, нет ветеринарного паспорта. А район у нас карантинный.

Всадники растерялись. Их готовили к битвам, к страданиям, к великому суду. Их не готовили к очереди в окно № 4.

— Но что же нам делать? — спросил Голод, у которого от нервов начало сводить пустой желудок.

— Пишите заявление, — вахтёр протянул им бланк. — Рассмотрение в течение тридцати рабочих эонов. Но сразу предупреждаю: сейчас обеденный перерыв. 

А потом у нас инвентаризация грешников. Приходите в следующий четверг. Или через тысячелетие.

Всадники Апокалипсиса постояли, пошептались и, понурив головы, развернули коней. Против лома нет приёма, а против бюрократии нет даже Божьего гнева, ибо гнев нужно сначала зарегистрировать во входящей корреспонденции.

Мир был спасён. Не героизмом. Не молитвой. А тем, что у Конца Света просто были неправильно оформлены документы.