Писатель Илья Розенфельд

Любознательный Обыватель подошёл к помещению, на фасаде которого висела вывеска с необычным на взгляд Обывателя   названием: «Биржа запахов». Он пришёл к началу рабочего дня заведения. Войдя, он был удивлён: биржа работала, жизнь кипела и источала самые разные запахи. И, подобно музыке, на бирже было место гармонии и какофонии… запахов. Порой они манили, как запах свежей дыни или мяты, порой отталкивали, как жасмин. По правой руке мужчины находились стойки, над которыми возвышалась вывеска: «Фьючерсы». По левой находились те же ряды стоек, но над ними висела другая вывеска, гласящая «Неликвиды». Биржа торговала прошлым и будущим. Лишь сами торги были её настоящим. Пытаясь разглядеть, что продают и покупают брокеры и дилеры биржи, Любознательный Обыватель оказался в недоумении: на стойках с названиями компаний, торгующих запахами, стояли пустые баночки, напоминавшие по виду и размеру баночки с детским питанием, и лежали кипы бумаг. То справа, то слева доносились голоса: «П...

В то утро она проснулась окрылённой. Казалось, что она заново родилась. И действительно — сегодня начиналась её новая жизнь. Ей не терпелось узнать новый мир, познакомиться с соседями, сверстниками, новыми подружками. Больше всего её интересовало, какие наряды сейчас в моде и понравится ли её собственный облик окружающим. Оставив дом, она отправилась навстречу новым ощущениям, вкусам, запахам и приключениям. Но и навстречу опасностям, о которых ничего не знала. Она и не могла знать — ведь родителей своих не помнила и, по сути, была сиротой. Но не будем о грустном — ведь у нашей героини всё только начинается. День выдался чудесный и солнечный. Вокруг всё цвело и благоухало. Новые сверстницы не сразу признали её: их волновали наряды, балы, солнечные ванны, весёлая болтовня, ароматы цветов и дары природы. Увидев незнакомку, они встали в круг и зашептались, разглядывая её яркий наряд. Он был необычно бархатистым на ощупь и привлекал взгляды. Её широко раскрытые глаза и длинные ресницы дела...

Ханукка Кто-то поёт в Ханукку праздничные гимны, восславляя победу Маккавеев. Кто-то уничтожает несметное количество пончиков – суфганийот. Кто-то делает и то и другое, совмещая приятное с полезным. А я думаю. И, если честно, пытаясь понять, зачем нам это нужно, я прочёл текст Давида Эйдельмана « Ханука?! Чего ты празднуешь, дура?! ». И понял. Понял, что этот текст впервые представил исторический факт по своей сути: то была резня, в которой мы резали друг друга, брат брата. Это была гражданская, братоубийственная война иудеев. События и последствия этой войны легли в основу традиции празднования Ханукки – празднования нашей победы и нашего позора. Ведь кровопролитие своих же братьев и сестёр – сомнительный повод для праздника. Но есть у медали и вторая сторона: возможно, если бы этого кровопролития не случилось, не осталось бы больше иудеев, закончилась бы наша история – ещё до того, как нас пытался истребить Гитлер. Некому было бы передавать наши традиции и нашу веру....

В автобус зашел брюнет, ничем не примечательный, кроме разве что красивого свертка со сладостями. Но не сладости привлекли к себе внимание красивой, стройной блондинки. Она с интересом посмотрела на него. И как только её взгляд скользнул по его левой руке, он резко изменился, и уже через мгновение вызывал смесь эмоций из сожаления, разочарования и негодования. На его руке был браслет, похожий на те, которые получают в роддоме свежеиспеченные мамы и папы. Всю дорогу они ехали молча, лишь изредка обмениваясь взглядами. И как только он ловил на себе её взгляд, она тут же отворачивалась, словно делая вид, что это была случайность. Он поступал точно так же. Но её взгляд выражал заинтересованность. В нём был даже некий призыв к контакту, который он не разгадал. Или не хотел. Мужчина стоял, она сидела недалеко от него. Автобус ехал по знакомому ему маршруту, не подозревая, какая драма разыгрывается внутри его салона. Переглядываясь украдкой, он и она тут же отворачивались, будто не хотели...

Однажды Лебедь, Рак да Щука… Вы, наверняка, знакомы с этой басней Крылова. Но задумывались ли вы когда-нибудь, почему этой троице не удалось провернуть задуманное дело? Дедушка Крылов был мастером креативных аллегорий. Но иногда и у него случались периоды творческой неудачи. В такие моменты он обращался к криминальным хроникам за вдохновением. И вот однажды, в один из таких дней, он открыл газету — и его осенило! На полосе "Криминальной хроники" мелькнула заметка, фигурантов которой журналисты прозвали "Криминальным трио". Что же пытались провернуть эти трое и почему им это не удалось? Для начала давайте попробуем разобраться в "криминальных профилях" каждого участника. Лебедь — типичный "белый воротничок", мозг и автор идеи налета. Он — бывший банкир, азартный игрок и промотавшийся разведённый отец, не справляющийся с алиментами. Осознав, что в одиночку провернуть такое дело ему не под силу, Лебедь решил привлечь ещё двоих. Его выбор пал на угол...

Сделать тебе кофе? Можешь не отвечать, я уже наливаю. С добрым утром, мамочка! Сегодня такой чудесный день… Пора просыпаться. Сделать тебе кофе? Можешь не отвечать, я уже наливаю. Со сливками, как ты любишь. И с капелькой мёда. Малышка уже совсем взрослая. Не верится, что ей сегодня исполняется девять. Наверное, уже ворочается в постели от нетерпения, ждёт не дождётся, когда можно будет раскрыть подарки. Как летит время! Дворник сегодня принёс чудесный букет. Я поставлю его здесь, у тебя. Уверена, он тебе понравится. Обязательно поблагодарю его от твоего имени. Я решила взять отпуск и поехать с дочкой к океану. Называю её «малышкой» и ловлю себя на мысли, что она уже совсем большая. Но ты всегда говорила, что дети навсегда остаются детьми. Даже когда вырастают. Только став мамой, я по-настоящему это поняла. Кстати, о поездке. Я вчера полночи провозилась с вещами. Помнишь тот старый, ярко-жёлтый чемодан, с которым мы когда-то ездили на побережье? Я решила взять именно его. Он немного по...

Он всегда всё записывал. Вёл учёт каждого слова и поступка, каждого вдоха и выдоха всех знакомых и близких. У него накопились тонны записей, которые он, неясно зачем, хранил «для истории». С появлением звукозаписывающих устройств он записывал ещё больше, и его дом стал хранилищем не только огромного количества исписанных листков бумаги, картона и газетных страниц, но и тысяч фотографий, пластинок, а затем – бобин и кассет, киноплёнок. В эпоху видео его коллекция пополнилась тысячами видеокассет. В эру цифрового аудио и видео к его гигантскому архиву прибавились тысячи CD и дисков с видеозаписями. Вскоре компьютеризация, захлестнувшая и без того переполненную информацией жизнь, наполнила его дом тысячами жёстких дисков, флешек и других носителей данных. Фиксирование, документирование, запись и хранение любой информации со временем переросли из хобби в маниакальную страсть и зависимость. Он путешествовал по миру, но не смотрел на красоты стран, просто продолжая фиксировать их. Запечатлет...