суббота, 30 января 2016 г.

Стих для Сары Марковны

Сара Марковна говорит, что женщины любят ушами. И что все они разные. И все красивые. И всем нравится, когда им признаются в любви и посвящают стихи.
Дорогая Сара Марковна, от имени всех мужчин посвящаю этот скромный вирш всем женщинам - в Вашем лице:

Женщина-снег, Женщина-слякоть,
Женщина-свет, Женщина-тьма,
Женщина-жесткость, Женщина-мягкость,
Женщина-нет, Женщина-да.
Женщина-кислая, Женщина-мёд,
Женщина-грусть, Женщина-радость,
Женщина-пламя, Женщина-лёд,
Женщина-прелесть, Женщина-гадость.
Много их разных – на вкус и на цвет,
Заразных, прекрасных – Бабетт и Жоржетт.
Пускай заражает нас только их смех,
Пусть нас украшают и дарят успех!

Из серии "От двух не уйти". Кнопка модели 2016.

С тех пор, как моя Кнопка залопотала по-русски, воюю с ней за правильное произношение таких слов, как «грузовик» и «холодильник». По-кнопски они звучат так: «грузовек» и «холодельник».

Сегодня в разговоре прозвучал «холодельник». Я, как всегда, замечаю и говорю: «Правильно это слово звучит "холодильник"». И Ноа Ильинична тут же мне заявляет (на иврите): «Меня так произносить не учили». Я ей: «Да, ну! Сколько себя помню, только я и учил тебя правильному произношению!» (и это, правда)

Через несколько минут она идёт к неработающему холодильнику (который мой бывший тесть использует в качестве шкафа) за шоколадной вафлей.

Я спросил, куда мадемуазель Розенфельд направляется. Ноа мне в ответ: «В холодельник». И тут же: «Он же не холодит».

пятница, 22 января 2016 г.

Кулинарное.
Сара Марковна пообещала сварить сказочный борщ. Но не сказала, из какой сказки.

И борща хочется, и догадки мучают.

Легенды Холодной войны. Эпизод первый: зелёные козявки.

Он долго сидел на скамейке, сосредоточенно ковыряясь в носу, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Те, кто хотел сесть в тени большого дерева, предпочитали обойти скамейку стороной, несмотря на августовскую жару. В итоге, вытащив из носа особенно крупную козявку, он осмотрел её, убедился, что и эта зелёного цвета, и аккуратно положил рядом с остальными на газетный лист, где уже сохло два десятка таких же "экземпляров."


Его совершенно не волновало, что вокруг ходят шокированные или брезгливые сограждане — он был поглощён своей задачей, поставленной перед ним партией. Ведь на кону стояли важные научные данные, возможно, даже чьи-то жизни.

Пересчитав добытые артефакты, он достал из кармана помятый блокнот и записал дату, место проведения "раскопок" и общее число образцов. Закончив с полевыми записями, он бережно поместил добычу в целлофановый пакет и отправился в лабораторию, где эти образцы ждала серия экспериментов, химических анализов и тестов на выживаемость в экстремальных условиях.

Главный вопрос, который волновал его и других участников проекта, звучал просто: способны ли козявки изменить свой цвет под воздействием агрессивной среды? А может, зелёный окажется неизменным? В загнивающей Америке, как ему было известно, учёный с идентичной задачей (пусть и несколько иного цвета кожи) тоже трудился над этим исследованием. Так что теперь его подгоняла не только партийная задача, но и конкуренция.

Естественно, секретность не позволяла проводить опыты на других людях, поэтому для науки он превратил себя в подопытного кролика. Если результаты окажутся неутешительными, ему придётся компенсировать государственные средства из своего кармана и отчитываться на парткоме. Задача требовала подготовки отчёта к 1 сентября, и, в случае провала, последующее наказание должно было последовать в День Учителя — по задумке какого-то язвительного партайгеноссе, решившего преподать учёному урок.

Он понимал, что второй попытки оправдаться перед партией и наукой ему не дадут, а на выращивание новой партии зелёных образцов уйдут долгие недели, которых у него попросту не было. В случае неудачи его ждала не просто утрата научных титулов. Он представлял, как его лишают членства в партии, как его бросает жена и он больше не видит сына. И вот уже ему рисуется унылая жизнь — в изгнании, в Магадане, препарируя кузнечиков, которые тоже зелёного цвета.

Тем временем его американский коллега между тем попивал виски и щупал стриптизёрш в казино Лас-Вегаса. Конечно, он не знал, что вне зависимости от исхода эксперимента его советского коллеги, коммунисты намерены нанести удар первыми.

Но и он знал: образцы должны быть поставлены на вооружение космических войск США как можно скорее. И только зелёного цвета.

вторник, 12 января 2016 г.

В поисках себя

Всю свою сознательную жизнь он искал ответ на один вопрос: кто он такой? Путь к этому поиску начался с непонимания и непринятия окружающих. Часто их недоверие перерастало в агрессию. Люди боятся того, чего не понимают, и он это знал. Примирившись с тем, что изменить других ему не под силу, он решил измениться сам. В лучшую сторону — как ему казалось.

В детстве он, как и многие, увлёкся коллекционированием марок. Но если сверстников привлекали темы спорта и космоса, то его — картины великих художников. В первом классе он сочинил стихотворение, которое принесло ему победу на городском конкурсе. Но он не умел драться.

Пока другие мальчишки шли в секции бокса и футбола, он выбрал музыку и стал учиться игре на аккордеоне. Однако это быстро наскучило. Тогда он решил попробовать настольный теннис, но и там надолго не задержался. Попробовал свои силы в боевых искусствах, но каждый раз терял интерес.

Годы шли, а поиск себя продолжался. В университете он изучал то, что было ему интересно, не задумываясь о практической пользе. С трудоустройством дело шло туго. Он бросал работу, как только она становилась ему невыносимо скучной, иногда преднамеренно вступая в конфликт с начальством. Но, благодаря профессионализму, уходил с хорошими рекомендациями.

Его мысли часто уносили его вглубь собственного сознания. Он пытался анализировать свои ошибки, но новые часто оказывались рядом с ним раньше, чем приходило осознание старых. В личной жизни он также сталкивался с непониманием. Женщины находили его интересным, но отношения редко длились долго.

В поисках перемен он отправился в далёкую страну, где взгляды на жизнь сильно отличались от привычных. Это место очаровало его, он хотел остаться там, но семейные обстоятельства заставили вернуться. Дома его встретили накопившиеся за время отсутствия проблемы, которые ограничили свободу и заставили начать жизнь почти с нуля. Снова поиск работы, несмотря на образование и опыт, стал непростым испытанием. Он вновь замкнулся в себе.

Единственным утешением для него стало написание коротких рассказов. В этом он преуспел, мечтая выпустить сборник. Но долги и отсутствие средств заставили отложить эту идею. Он всё больше анализировал свою жизнь и поведение, погружаясь в себя. Казалось, ошибок становилось меньше, но он по-прежнему не чувствовал удовлетворения.

Годы шли. Старость приближалась, и его поглощали размышления. Внешний мир становился всё менее значимым. Он жил в созданной им самим реальности, понятной лишь ему. Связь с окружающими сохранялась, но была поверхностной.

На закате жизни, в момент, который он счёл озарением, он, наконец, почувствовал, что понял себя. В тот вечер он написал рассказ — автобиографию. История, на удивление, сложилась легко и быстро. Это была точка в его многолетнем поиске. Ложась спать, он задумал начать новый этап: работать над собой, чтобы стать лучше. Но судьба распорядилась иначе. Он не проснулся.

На его похоронах кто-то заметил: выражение его лица в гробу было задумчивым. Казалось, он всё ещё размышлял.
Размышлял о том, каким станет… в следующей жизни.