В то время как почти все оградили себя от внешнего мира с помощью наушников своих смартфонов, этот молодой человек гулял по улицам городов, путешествовал по горам и лесам, рекам и морям. Он путешествовал без смартфона и, конечно же, без наушников. Он слушал шум трамвая, капли дождя, рассветы и закаты, пение птиц, взлёты самолётов, голоса людей.
За долгие годы путешествий он впитал в себя такую гамму звуков, что решил написать симфонию. Он долго и упорно работал над симфонией, стремясь к гармонии, сплетая воедино столь разные звуки: шелест листвы, напоминающий шёпот влюбленных; шум прибоя, подобный раскатам грома; крики чаек, словно пронзительные скрипки; журчание ручья, как переливы флейты.
Несмотря на то, что жил он в небольшом городке, успех его концерта был ошеломляющим. Он начал гастролировать, дабы донести звуки внешнего мира до людей. Симфония прогремела на всю страну, а затем и на весь мир.
В вестибюлях концертных залов вместо пластинок и дисков висел лишь плакат: «Люди, выйдите на улицу и откройте уши! Музыка там!»
Но люди не хотели отказываться от своих привычек, и хоть выходили с концертов композитора воодушевлёнными и в приподнятом настроении, снова надевали головные телефоны, чтобы оградить себя от внешнего мира и его музыки, которую только что услышали на концерте.
В попытке достучаться до людей, композитор решил провести концерт под открытым небом. Он выбрал большой амфитеатр, сохранившийся с древних времён, когда уже существовала музыка, но ещё не были изобретены наушники. В те времена, если люди хотели оградить себя от внешнего мира, они уходили в горы или в пустыню. И там уединялись – слушая дождь, ветер, голоса животных и птиц.
Каково же было удивление зрителей, когда на пустой сцене – без оркестра и всего необходимого для концерта музыкального и технического оборудования – появился уже известный всему миру композитор.
Внезапно воцарилась такая тишина, что обращавшемуся к аудитории со сцены композитору не понадобился микрофон. Его тоже не было на сцене.
Обратившись к публике, композитор сказал, предвосхищая вопросы из зала: «Сегодня вы не услышите оркестра. Но услышите полюбившуюся вам музыку. Итак, начнём!»
Недоумевающая публика, затаив дыхание в ожидании чуда, услышала аллегро ветра, пролетавшего над амфитеатром. Ветер словно играл на невидимой арфе, перебирая струны-деревья с лёгким шелестом. Завороженные слушатели даже не заметили, как первая часть симфонии в исполнении ветра сменилась рондо в исполнении деревьев из парка, расположенного неподалёку. Скрип старых ветвей превратился в мелодию виолончелей, а шелест молодой листвы – в трели флейт. Деревья, как и ветер, не знали, что играют роль, отведенную им композитором в его симфонии. Их кроны медленно убаюкивали слушателей.
На смену деревьям пришёл менуэт морских волн, накатывавших в своём грациозном танце на побережье, где и был расположен древний амфитеатр. Шум прибоя, то нарастая, то затихая, напоминал то громогласные удары литавр, то нежное пение хора.
И наконец, в быстром рондо за дело взялся дождь, который появился так же неожиданно, как и исчез. Он обрушился ливнем, барабаня по всему, что встречалось на его пути: по каменным ступеням амфитеатра, по листьям деревьев, по поверхности моря. Капли дождя, словно удары тысяч маленьких барабанщиков, сливались в единый ритм, увлекая за собой всех слушателей.
Дождь будто бы вернул зрителей из транса. Приходящие в себя люди, мокрые, но счастливые, начали аплодировать. Овации публики возвестили о триумфе симфонии, исполненной ветром, деревьями, морем и дождём.
А назавтра на улицах стало меньше людей в наушниках. Ведь если вам хочется что-то услышать, нужно просто открыть уши. И слушать.
