Он вышел из
подсобки, вытирая липкий пот тыльной стороной ладони. В ушах всё ещё стоял её
низкий, вибрирующий гул. «Капризная девчонка», — прошептал он, и на губах
заиграла невольная улыбка. Она требовала полной отдачи, не прощала минутной
слабости и ревновала к любому постороннему звуку. Но когда он касался её, когда
чувствовал, как под его руками начинает послушно отзываться её горячее,
вибрирующее тело, мир вокруг переставал существовать.
Они проводили
вместе ночи напролёт — только он и она в пустых, гулких залах. Иногда ему
казалось, что она следит за каждым его движением, требуя безупречности. Другой
такой ему было не найти: своенравная, властная, нуждающаяся в постоянной
заботе. Работать в таком ритме было нелегко, но он хотел, чтобы так было
всегда. Это было чистое, почти осязаемое наслаждение — потакать её бесконечным
капризам.
 |
| Она требовала полной отдачи, не прощала минутной слабости и ревновала к любому постороннему звуку. |
Дорога домой
пролетела незаметно. Усталость приятно разливалась по телу, как после долгого
свидания. Дома он принял горячий душ и сразу провалился в сон без сновидений.
Вечером предстояла новая встреча, новая ночная смена, которую он ждал с
замиранием сердца. Засыпая, он снова прошептал: «Я люблю тебя. Не могу без тебя
жить».
Вечером он
вернулся в подсобку родного предприятия. Впереди была целая ночь — только он и
её бесконечный ритм. Он взял тяжёлую швабру, как обнимают старую подругу, и с
наслаждением погрузил тряпку в ведро. Это была любовь — физическая зависимость
от блеска вымытого кафеля и запаха хлорки.
Комментариев нет:
Отправить комментарий