Когда мы произносим «основы мироздания», мы подразумеваем фундамент. Бетон. Гранит. Нечто, на чём держится всё сущее. Мы убеждаем себя в верности теорий, ваяем формулы, пишем диссертации, чтобы заглушить простой и страшный факт: здание нашего мира незыблемо лишь относительно.
Архивариус знал это лучше других. Он не был учёным в
привычном смысле. Он не искал законы — он искал нарушения.
На его столе лежали три папки.
Первая — Джонатан Свифт, 1726 год. В «Путешествиях
Гулливера» он описывает два спутника Марса и указывает их периоды вращения с
пугающей точностью. Астрономы откроют их лишь через полтора века.
Вторая — Эдгар Аллан По. Поэма «Эврика», в которой он
описывает рождение Вселенной из единой частицы за восемьдесят лет до теории
Большого взрыва.
Третья — Жюль Верн. Точка старта и приводнения лунного
модуля. Попадание — километр в километр, вопреки баллистике того времени.
Момент сбоя
Архивариус вспомнил, как всё началось. Не с книг, а с пролитого кофе в дешевой закусочной три года назад. Чашка упала со стола. Архивариус смотрел на неё, и время, казалось, запнулось. Керамика ударилась о плитку, но не разбилась и не отскочила. На долю секунды чашка просто прошла сквозь пол, словно текстуры мира не успели подгрузить твёрдость материи.
Это длилось мгновение. В следующую секунду реальность «моргнула», раздался звон, и осколки разлетелись согласно всем законам ньютоновской механики. Посетители вздрогнули, официант чертыхнулся. Никто ничего не заметил. Мир послушно «откатился» к версии, где твёрдые тела не проходят друг сквозь друга.
— Хорошая реакция, — сказал тогда кто-то рядом.
— Плохая прорисовка, — ответил Архивариус, но его не поняли.
— Они не были провидцами, — прошептал он теперь, возвращаясь
к папкам и карте звёздного неба. — Они были свидетелями багов.
Он понял это давно. Физика не абсолютна. В некоторые моменты
истории ткань реальности истончалась, и сквозь неё проступал черновик. Свифт не
придумал спутники Марса — он увидел их, когда «движок» Вселенной на секунду
перестал рендерить пустоту, скрывавшую их. По увидел начало времён, потому что
время дало сбой.
Архивариус надел пальто. Он вычислил следующую точку
разрыва. Она находилась не в космосе, а здесь, в старом метрополитене, на
перегоне, который рабочие так и не смогли достроить.
Он шёл по туннелю, пока рельсы не оборвались. Дальше была
только тьма. Но не просто отсутствие света. Это была та самая «гигантская
пропасть», о которой он догадывался всю жизнь.
— Мы живём в пещере, — сказал он в пустоту. — Но Платон
ошибался. Она не каменная.
Стены вокруг него вдруг замерцали. Это был не грубый камень,
а идеально гладкий, зеркальный металл. Бесценный, инертный, вечный.
— Платиновая, — поправил он сам себя.
Эстетика тюрьмы
Он провёл рукой по холодной поверхности. Она была
совершенна. Слишком совершенна для природы. В этом металле не было ни царапины,
ни пылинки, ни следа коррозии. Это была стерильная роскошь операционной.
«Вот почему мы не хотим выходить», — подумал он с горечью. —
«Наша тюрьма — это не сырой подвал. Это пятизвёздочный отель. Мы отдали свою
свободу в обмен на предсказуемость. Нам пообещали, что завтра солнце встанет
ровно в то же время, что и сегодня, и что яблоко всегда упадёт вниз. И мы так
обрадовались этому комфорту, что перестали смотреть на стены». Он увидел своё
отражение в платине. Усталое, искаженное лицо человека, который устал
притворяться, что декорации настоящие.
Человечество отполировало стены своей тюрьмы до блеска. Мы
создали культуру, науку и философию, чтобы украсить эту клетку. Мы наложили на
хаос сетку координат, придумали гравитацию и термодинамику, лишь бы не видеть,
что за тонкими стенами из драгоценной платины бушует океан чистого безумия. Мы
заперлись в комфортном, дорогом самообмане.
Архивариус подошел к стене вплотную. В этом месте платина
истончилась. Он видел пульсацию за ней. Он занёс руку, чтобы сделать то, на что
не решались ни Свифт, ни Эйнштейн. Он решил проткнуть декорацию.
Удар. Звон. И тишина.
Стена не осыпалась камнями. Она растворилась, как пиксельная
дымка. Архивариус шагнул вперед, ожидая увидеть Бога, Абсолют или хотя бы
сияющий мир идей.
Но он увидел интерфейс.
Перед ним, занимая всё пространство от надира до зенита,
висело бесконечное поле ввода. Курсор, величиной с галактику, лениво мигал,
ожидая ввода данных.
Архивариус увидел, как рождается история. Строки появлялись
из ниоткуда. «Пусть материя будет податлива мысли», — напечатал невидимый
оператор.
Архивариус затаил дыхание. Вот она, истинная магия! Но тут
же, поверх текста, вспыхнула красная рамка. Бездушный алгоритм мгновенно
выделил фразу.
АВТОЗАМЕНА: «Пусть материя подчиняется законам
сохранения энергии».
Оператор, казалось, даже не заметил подмены. Он продолжил
печатать, лениво и небрежно. «Люди могут летать силой воли». АВТОЗАМЕНА:
«Люди могут мечтать о полётах».
Архивариус похолодел. Законы физики не были фундаментом. Они
были цензурой. Они были навязчивым, глупым, перестраховочным алгоритмом Т9,
который исправлял вдохновенный хаос Творца на скучную, безопасную, серую норму.
И тут его взгляд упал на лог-файл в самом низу, датированный
началом времён. Там была запись о создании мира, в котором он жил.
Первоначальный запрос Творца: «Создать мир по образу ПЛАТОНОВОЙ пещеры (мир
идей и теней)».
Система мигнула. АВТОЗАМЕНА: «Вы имели в виду:
ПЛАТИНОВОЙ пещеры?» ДЕЙСТВИЕ: Применено. Материал стен: Платина.
Статус: Изоляция.
— Опечатка... — выдохнул Архивариус, чувствуя, как ноги
подкашиваются. — Мы — всего лишь результат опечатки. Вся наша цивилизация, весь
наш прогресс — это просто ошибка автокоррекции, которую забыли отменить.
Курсор вдруг замер. Гигантский «глаз» системы заметил
постороннего в программном коде. Архивариус понял, что у него есть доля
секунды, прежде чем его сотрут как баг.
Он должен был что-то сделать. Отменить. Крикнуть. Взломать
этот проклятый код. Он набрал в грудь воздуха, собрав всю свою волю, всю
ненависть к этой стерильной, фальшивой платиновой клетке.
— СВОБОДА! — заорал он, вкладывая в это слово желание
разорвать цепи физики.
Его голос превратился в текст в командной строке. Слово
засияло золотом. Система на мгновение задумалась. Алгоритм проанализировал
запрос. Слишком опасно. Слишком непредсказуемо. Не соответствует параметрам
стабильности.
Вспыхнуло окно диалога: ОБНАРУЖЕНА ОШИБКА ВВОДА. Входное
значение: СВОБОДА Вы имели в виду: СМЕРТЬ?
Архивариус не успел ответить. Кнопка [ENTER] нажалась
сама собой.
Комментариев нет:
Отправить комментарий