Экзистенс

Каждое утро Элизабет возит меня по территории имения...

Слава богу, что нейроинтерфейсы всё-таки успели запустить в производство. Это устройство, считывающее мозговые импульсы и мгновенно переводящее их в текст, стало моим единственным окном в мир. В 2025 году меня разбил полный паралич — тело, мозг, всё сковало невидимыми оковами. Это случилось внезапно, посреди ночи. Я лишился дара речи и, естественно, не мог больше писать. И вот я, запертый в собственном немом теле, словно в одиночной камере, сижу в кресле и общаюсь с миром с помощью этого чуда техники.

Ирония судьбы: болезнь, приковавшая меня к коляске, открыла мне путь к богатству. Будучи здоровым, я так и не смог заработать на издание своих книг. Моя Элизабет, боясь, что я не выживу, обратилась в благотворительный фонд, который помог выпустить первый цикл рассказов. Уже через полгода мои книги стали бестселлерами и разлетелись по миру на десятках языков. Вырученные деньги позволили нам выкупить этот средневековый замок в Шотландии — с лесами, зеркальной гладью озёр и бескрайними угодьями. Каждое утро Элизабет возит меня по территории имения, и мы вдыхаем воздух свободы, которой физически я лишён.

Стоя на грани смерти, я понял, что жить нужно сегодняшним днём. Мой разум обрёл новый голос — цифровой, беззвучный, но способный достучаться до сотен тысяч людей. Из их писем я черпаю темы для новых сюжетов. Люди жаждут знать, что будет с моими героями дальше. Они цитируют мои книги, предлагают свои варианты развития событий.

Но мои собственные мысли лишь об одном: о кошмарах, которые приходят с наступлением темноты. Мне снятся бесконечные падения в пропасть, удушье, лабиринты без выхода. Никто не знает об этом. Но Элизабет догадывается, и поэтому ни на секунду не оставляет меня одного.

Её глаза всё чаще затуманивает печаль. Она любит мужчину, который дал ей статус и богатство, но не может дать главного — тепла, объятий, ночей. А ведь ей всего тридцать пять, она достойна настоящего счастья. Она не бросила меня в самый страшный момент. Но теперь, даже когда она улыбается, я чувствую её боль.

Именно это заставляет меня каждый вечер думать о самоубийстве. Я пытался смалодушничать ещё тогда, когда врачи вынесли свой пожизненный вердикт. А она все эти годы следит за мной. Ночью я долго не могу заснуть, и она не спит вместе со мной. Приносит воду, гладит мои седины. И страдает. Я чётко это ощущаю.

Даже сейчас я думаю о том, как легко мог бы избавить её от этой ноши: просто нажать на кнопку, и коляска стремительно полетит с обрыва вниз. Я только и жду, чтобы она отошла хоть на метр, оставила хоть на миг.

Вот! Кажется, она отворачивается. Мир исчезает в вихре скорости, когда я с отчаянной решимостью давлю на рычаг...

— Стоп, камера! Снято!

— Стоп, камера! Снято!

Голос режиссёра бьёт словно хлыстом. Наваждение спадает. Вокруг мгновенно закипает суета съёмочной площадки: снуют ассистенты, техники тащат кабели, подбегают гримёры. Я встаю с инвалидной коляски и иду в вагончик.

— Пиво будешь? — кричит мой дублёр, который только что падал с обрыва вместо меня.

— Нет, не сегодня, — качаю я головой. — Меня ждут дома.

Я спешу в наше родовое имение на берегу моря, купленное за её баснословные гонорары. Там, в окружении прислуги, меня ждёт жена. Моя Элизабет.

Она встречает меня с улыбкой, силясь пошевелить губами. Её красивые зелёные глаза светятся радостью, но на дне этой радости я вижу привычную, глубокую печаль. Она не может говорить. Не может двигаться. Эта молодая, красивая женщина намертво заперта в своём теле.

Эта молодая, красивая женщина намертво заперта в своём теле.

Вся эта история, весь этот сценарий моего последнего фильма — её жизнь. Жизнь всемирно известной писательницы, общающейся с миром через нейроинтерфейс. А я — просто провинциальный актёр, который когда-то из страха её потерять выбил деньги в фонде на первую публикацию.

Я боюсь оставить её одну даже на миг. Я знаю, какие кошмары ей снятся. И я очень боюсь её потерять.

Цикл «Анатомия духа»

Предыдущая часть: Иллюзия невесомости: планета под веками  

Следующая часть: Танец с раком