Блеск и нищета Мессира: презентация на Патриарших

Солнце в Москве 2050 года не садилось, оно просто переключалось в режим «мягкий вечер» согласно муниципальному контракту. На скамейке у Патриарших сидел Воланд. Его старый линялый берет выглядел здесь как артефакт палеолита, а пустой и чёрный глаз больше не внушал ужаса — в эпоху нейроимплантов каждый второй хипстер мог похвастаться зрачком со встроенным лазером.

Мессир и его свита: столкновение древней магии и технократии на Патриарших прудах будущего.

Перед ним стоял Азазелло, нервно поправляя котелок. Из подъезда зеркального небоскрёба «Future Tech & Life» вышел HR-директор по имени Марк — молодой человек с лицом настолько холёным и неподвижным, будто его только что отпечатали на 3D-принтере в режиме "максимальный глянец".

— Итак, господин... Воланд? — Марк лениво листал голограмму резюме. — Вы претендуете на вакансию «Ведущий креатор реальности». Посмотрим Ваши кейсы.

Цифровое досье лидера: когда корпоративный контроль пытается отсканировать вечность.

Воланд величественно кивнул. Бегемот, сидевший у его ног, попытался эффектно починить примус, но из устройства повалил едкий дым.

— Примус? — Марк поднял бровь. — На углеводородах? Это же экологический терроризм. У нас даже школьники знают, что холодный синтез — это база. Ладно, что там у вас с визуализацией?

Воланд щёлкнул пальцами, и из воздуха возник тяжёлый золотой глобус. По его поверхности потекли живые капли крови, очерчивая контуры идущей где-то войны. — Вот, — глухо сказал Мессир. — Я вижу всё в реальном времени.

Марк зевнул так широко, что в его челюсти блеснул титановый шарнир.

— Глобус? Мессир, Вы серьёзно? Это же спутниковое наблюдение в 8K с нейросетевым рендерингом. У меня в часах стоит Google Earth 10.0, я могу приблизить масштаб до бактерии на ботинке того солдата и прочитать её ДНК. Ваша «живая кровь» — это просто плохой UX. Слишком много пафоса, слишком мало метаданных.

Сеанс дезинформации от Коровьева на фоне карты активных мировых конфликтов.

— Позвольте, молодой человек, — вклинился в разговор Коровьев, долговязый субъект в клетчатом пиджаке и треснутом пенсне, внезапно возникший за плечом Воланда. — Вы, вероятно, не улавливаете разницу между данными и сутью. У вас Google Earth, а у Мессира — онтологическая эмпатия! Каждая капля — это не пиксель, это чья-то боль, переданная в аналоговом, так сказать, формате!

Марк лениво повёл плечом:

— Какая разница, если и то, и другое показывает, где именно идут боевые действия? Ваш онтологический UX просто добавляет пафоса.

Азазелло выступил вперед, протягивая золотую баночку.

— А это? Крем! Омоложение за секунды! Убирает морщины, меняет структуру тканей...

Марк взял баночку, повертел её в руках и понюхал.

— Пахнет болотом. Органикой. Это что, наноботы на белковой основе? Или вы просто выделили гиалуроновую кислоту в дикой концентрации?

Лабораторный стандарт Азазелло — технологии, которые не снились современным корпорациям.

— Это магия! — рыкнул Азазелло. — Ведьмы в роду... кровь французских королев...

— Послушайте, — перебил Марк. — Генетическая предрасположенность к восприятию биоактивных веществ — это лабораторный стандарт. Мы сейчас такие сыворотки в кофейных автоматах продаем. Нанёс — и через пять минут у тебя кожа как у младенца и регенерация как у ящерицы. Ваша Маргарита летала на щётке? Смешно. Любой грави-скейт даёт ту же скорость без риска получить занозу в интимном месте.

Воланд медленно поднял взгляд. В воздухе запахло серой, небо начало наливаться багровым.

— Я расширяю пространство, — проскрежетал он. — Пятая итерация... Нехорошая квартира... бальные залы в обычном доме...

— А, неевклидова геометрия и складки пространства-времени, — Марк даже не вздрогнул. — Это вчерашний день. Мы сейчас разворачиваем «карманные вселенные» прямо в смартфонах. Зачем мне бальный зал в квартире, если у меня вся Вселенная в VR-гарнитуре с тактильным откликом 99%? Ваша магия, Мессир, — это просто очень энергозатратная и медленная технология. Вы как факир в цирке: глотаете огонь, пока мы строим термоядерные реакторы.

Бегемот обиженно мяукнул и попытался выпить керосин из примуса.

— Кот у вас тоже... — Марк поморщился. — Устаревшая модель. LLM-модель явно глючит, агрессия не мотивирована, интерфейс недружелюбный. Сейчас в моде кибер-коты с облачным сознанием, они не примусы чинят, а криптобиржи обрушивают за наносекунду.

Воланд молчал. Он чувствовал себя владельцем антикварной лавки, пытающимся продать граммофон на съезде разработчиков квантовых компьютеров. Его «великая и ужасная» магия оказалась просто плохой сборкой гаджетов из магазина приколов.

— Ну так что? — Марк закрыл голограмму. — Для «креатора» вы слишком консервативны. Можем предложить должность аниматора в секторе «Ретро-развлечения». Будете показывать фокусы с отрыванием головы — у нас как раз дефицит качественного трэш-контента для подростков.

Мессир медленно встал. Скамейка под ним начала плавиться, но датчики автоматического пожаротушения тут же обдали его освежающей мелкодисперсной влагой.

Экстренная эвакуация: когда даже гранит Патриарших не выдерживает присутствия Мессира.

— Пойдём, Азазелло, — тихо сказал Воланд. — Здесь больше некого пугать. Они не продают души, они их оцифровывают.

— И крем заберите! — крикнул вслед Марк. — У него срок годности вышел ещё в прошлом веке!

Воланд уходил по аллее, а за его спиной Бегемот пытался вызвать такси через NFC-чип, встроенный в лапу, но всё время попадал на техподдержку, которая вежливо объясняла ему на чистом иврите, что «говорящие коты без регистрации в системе — это баг, а не фича».

Говорящий кот — это баг, а не фича: городские системы безопасности бессильны перед Бегемотом.