Истории блошиного рынка

Представьте себе, что весь мир – это один огромный блошиный рынок. Да, там и блох найти можно. Рынок, всё же. Там можно найти абсолютно всё! Там встречаются и расстаются, торгуются и спорят. А иногда и воруют. У каждого предмета, товара или услуги, которые вы можете найти на рынке, есть своя история.

История первая. Лампа не-Аладдина

Эту лампу обнаружили на развалинах древнего города. За неё все дрались, боролись. Первый же, кто попытался проверить лампу на волшебство, разочаровался в ее способностях. Не найдя масла, он отнес лампу в кладовку. Оттуда её украл мужчина, следивший за хозяином. Но и ему не удалось добиться чуда, и он просто выбросил её. Старьёвщик, прогуливавшийся рядом, приметил лампу и засунул в свою котомку. Теперь она помогает ему зазывать зевак в его лавку, хоть рядом с лампой он и поместил табличку «Лампа не-Аладдина».

История вторая. Подкованная блоха

Жила-была блоха. Никого не трогала (кроме как в рамках её обычного занятия). Как-то раз она попала во двор одного учёного. У него были собаки, которыми он очень гордился. Дело в том, что когда учёный выдвигал новые гипотезы в различных областях знаний, он тренировался на своих собаках: сажал их перед собой и зачитывал им свои учёные мысли. Он требовал, чтобы собаки сидели неподвижно и внимательно его слушали. Блохе это облегчало её блошиную работу. Она с удовольствием кусала собак, а заодно, внимая ученому, проникалась симпатией к науке, вникала в ее тайны. Со временем учёный постарел, собак становилось всё меньше, да и зачитывать свои умозаключения он перестал. Поняв, что и ей пора на покой, подкованная и образованная блоха отправилась писать свои мемуары.

История третья. Купи слона!

Мало кто не знает докучную сказку «Купи слона». А знаете ли вы историю о том, как появилась эта сказка?

Однажды к продавцу слонов, выполненных из дерева, камня и металла, и размером от напёрстка – до крупной собаки, пришёл ловец экзотических животных.

– Вы продаете слонов? – спросил ловец.

– Конечно! – ответил продавец, указывая на весь ассортимент своей лавки, состоявший исключительно из слонов всех мастей.

– В таком случае, я хотел бы вам продать одного слона, – сказал ловец.

Продавец вежливо улыбнулся.

– Благодарю вас, но слонов у меня и так в избытке. Хотя, если вам нужен слон, я с удовольствием вам его продам. Купи слона!

– Зачем мне слон? – удивился ловец.

– Все спрашивают "зачем он мне", а ты возьми и купи слона.

– Не стану я покупать у тебя слона!

– Все говорят: "Не стану я покупать у тебя слона!", а ты купи слона.

И пошло-поехало. Люди говорят, что проходя мимо лавки продавца слонов, даже ночью они слышат, как ловец предлагает продавцу купить слона, а продавец, не унимаясь, вежливо предлагает ему тот же товар.

Рассказка: Жили-были туфли

Это были знатные, много повидавшие на своём веку сафьяновые туфли. Они помнили, как танцевали фокстрот, вальс и рок-н-ролл, помнили всех, кто танцевал в них. Эти туфли были качественные, не то, что сегодняшние. Им, практически, не было сносу. Сделанные из прочной, но мягкой кожи, они и сегодня являли собой эталон качества, символ и дух эпохи, в которую были сшиты. Их перламутрово-розовый цвет кораллов не оставлял равнодушными модниц своего времени. Хотя, несмотря на свою "старомодность", они и сегодня дали бы фору современным образцам обувной индустрии. Казалось бы, им место в музее... Но у этих туфель была своя история, которую они бережно хранили.

На тенистой аллее в городском парке они предались воспоминаниям под скупыми солнечными лучами начала осени. Ушедшее лето стало хорошим поводом задуматься и вспомнить ушедшую, хоть и не бесследно, молодость.

Они появились на свет незадолго до начала Второй Мировой, будучи сшитыми вручную известным мастером. Это был особый заказ. Мастер долго и тщательно подбирал материалы: сафьян из Греции, обработанный специальным составом для блеска и приятного запаха, шелковую дратву из Польши... Все это собрал воедино старый сандлер из Одессы. Только ему одному было под силу создать этот шедевр для ножек девочки, которая мечтала научиться танцевать.

И она научилась! Она танцевала на всех известных сценах своего времени. Девочка росла, становилась знаменитой. И ее замечательные туфельки всегда были ей впору. Они не жали, не покрывались царапинами, не стирались. Их кожа не блекла. Они были как новые, как будто только что покинули мастерскую обувщика.

Время шло. Во время войны девушка в волшебных туфельках поднимала боевой дух солдат. Её танцы были столь зажигательными, что даже не умевшие танцевать бойцы пускались в пляс вместе с ней. В тяжелое послевоенное время, когда у обладательницы волшебных туфель родилась дочка, она чуть было не продала их, чтобы прокормить малышку.

За долгие годы своей жизни туфли повидали многое: рождение, жизнь, болезни, смерть, любовь, ненависть, страдания, голод, разруху, созидание. Вокруг них менялось всё – время, люди, мода, идеи. И только туфли не менялись, как будто старый одесский сандлер наделил их непостижимой магией, которая не раз спасала жизнь своей хозяйке.

Её дочь пошла по стопам матери и стала известной танцовщицей, которой рукоплескал весь мир.

Погрузившись в свои воспоминания, туфли не заметили, как рядом с ними появилась пара модных сандалий и пара босоножек.

– Фи, какой дурной вкус! – воскликнули модницы. – Это так немодно! Так несовременно! Так вульгарно!

– Что вы знаете о моде? – спокойно и вежливо спросили своиx новых соседок по скамейке волшебные туфли.

– Ха! – засмеялись сандалии и босоножки. – Вот еще! Не станем мы обсуждать с вами моду! Судя по вашему виду, вы ничего в ней не смыслите! – заносчиво произнесли они и поспешили прочь.

Не успев отдалиться и на двадцать шагов, споткнувшись, сандалии порвались и приняли бледный вид. Судя по всему, ремонту они уже не подлежали. А спешившие на трамвай босоножки так быстро вскочили на подножку, что во время прыжка сломали оба каблука. Каблуки отвалились и упали с платформы уже уходящего трамвая.

Сафьяновые туфли еще немного погрелись на скупом сентябрьском солнышке, а затем поспешили домой. Там их уже ждала внучка первой обладательницы, у которой сегодня должен был состояться первый урок танцев.

Легенды Холодной войны. Эпизод второй: мочевой двигатель

Советская разведка в лице Главного отдела по политическо-индустриальному шпионажу пребывала в недоумении: американцы уже разработали водородный двигатель и даже протестировали его. Следующая задача загнивающего Запада — создать водяной двигатель для космических и военных нужд. Этого спецотдел КГБ стерпеть не мог: запасы валидола подходили к концу, а нервы, как известно, не восстанавливаются.

В закрытом городе N, затерянном где-то в казахских степях, советские учёные трудились ночи напролёт с одной-единственной целью: переплюнуть и оплевать американских коллег. Поскольку верблюдов в степях было в избытке, технику оплёвывания они апробировали лично на себе, доказывая, что дуля — прекрасное мотивирующее средство для кораблей пустыни.

Но целью были корабли космические, вернее, их двигатели на неведомом доселе топливе. Партия ждать не могла. Кураторы из КГБ ударились в эзотерику и оккультизм, повторяя магические индуистские мантры, заимствованные у старцев Сиона и превратившиеся в «майсы», — всё для того, чтобы сподвигнуть и без того затурканных физиков и химиков создать нечто такое, чтобы Запад ахнул и позеленел от зависти.

Находясь в тупике, Главный куратор отдела нервно перелистывал Тору, Библию, Коран, учение Кришны и Камасутру, пытаясь найти шифр и понять, как его прочесть. Но больше его занимали иллюстрации из западных порножурналов, аккуратно спрятанные в священных книгах всех времён и народов.

Картинки, степная жара и изрядное количество выпитого кумыса погрузили старого гностика и практика Йоги в асану Нирваны. «К чёрту водку!» — промелькнуло у него в голове. Видения сменялись одно за другим, и, пытаясь ухватиться за пышные груди прелестниц, он и не заметил, что его ширинка расстёгнута, а в руке он держит… ухо осла.

Резко придя в себя, он оттолкнул мирно пасшегося рядом осла и поспешил к ближайшему рукомойнику. Он вымыл руки дегтярным мылом десять раз, пропахнув им с ног до головы и обеспечив себя на годы вперёд от угревой сыпи и себореи, но мысль о запахе ослиной мочи не покидала его.

И тут его осенило! Не застегнув ширинку, он бросился к своему столу, где глянцевые красавицы из журналов лежали вперемешку с Кораном и Библией. И тут, отдышавшись, он наконец понял — осёл, тот самый из преданий, и есть шифр. Осталось только раскрыть его и заставить осла служить науке и мечте обскакать ненавистных янки.

Такое с ним случалось редко, но его озарило снова, дважды за час. Осёл был летательным аппаратом! Как же он раньше не догадался о легендарном летающем осле из преданий! «Есть ещё порох в пороховницах!» — прокричал Главный, потирая руки и начав изучать Исру и мирадж, вспоминая историю о летающем осле.

Будучи реалистом, он не верил в крылатых ослов. Значит, этот летательный аппарат работал на особом, неизученном наукой виде топлива. «Каким же, ко всем пророкам, топливом?!» — подумал Главный, чувствуя, как перебор с кумысом снова дал о себе знать. «Что же они мне подлили?» — раздражённо подумал он, вспоминая вчерашний напиток.

Оглядев настенный календарь, он быстро протрезвел. До праздника Великой Октябрьской социалистической революции (ВОСР) оставались сутки, а идеологическая основа проекта ещё не была готова. Запахло жареным.

Неожиданное «иа!» за стенами юрты вновь вернуло его к Корану. Оглянув свои тщательно вымытые руки, он вновь почувствовал запах ослиной мочи — вот он, новый философский камень, вечный двигатель! Подмигнув топлес-красотке с глянца, Главный направился в лабораторию, где лучшие физики и химики второй сверхдержавы бились над неразрешимой задачей.

— Всем ловить и доить ослов! — триумфально проорал Главный.

Учёные покинули лабораторию и, безропотно повинуясь Главному, направились на поиски ослов. Нехватки ослов в СССР не ощущалось, и с ними прибыло новое, супердешёвое топливо.

— Я покажу им кузькину мать! — неистовствовал Главный и, напевая «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди!», отправился искать своего нового знакомого — летающего осла нового поколения, готового дать фору загнивающему Западу.

Сказка о Парикмахере

Он не похож на других парикмахеров, которых в нашем городе можно встретить чуть ли не на каждом шагу. Над его дверью висит скромная вывеска с надписью «Мастер С», без вензелей и ярких красок.

Магия в каждом движении: когда ножницы порхают как бабочки, а расческа стрекочет в такт музыке.

Но стоит приоткрыть деревянную дверь из грубой древесины, и вы попадаете в сказку. Маэстро танцует под звуки «Сказок Венского леса», мелодию, что льется отовсюду и ниоткуда. Вместе с ним в этом волшебном танце кружатся шампуни, лосьоны, краски и кремы, маски и фены. Он работает с улыбкой, мурлычет себе под нос мелодию, созвучную музыке салона, которая меняется в зависимости от настроения и заказа клиента. Даже зеркала, кажется, подпевают ему.

Имени его никто не знает, и все просто называют его Мастером. Он мастерски оправдывает это прозвище.

Цветы в «волшебной поляне» салона кивают в такт музыке и словно водят хороводы. После стрижки Мастер дарит каждому посетителю не только магию ножниц и расчески, но и цветок из своего сказочного сада. На месте подаренного цветка тут же вырастает новый. Цветок от Мастера — символ встречи с его магией и напоминание о любви, наполняющей его салон.

Его клиенты — и люди, и животные — всегда довольны: волосы и гривы становятся мягкими и податливыми, даже если до этого были сухими и спутанными. В руках Мастера волосы мурлычут, как котята, и нежно обвиваются вокруг его ладони. Отсекая мёртвые концы, он дарит им новую жизнь. Ножницы-бабочки с волшебной легкостью порхают над головами посетителей, а расчёска-стрекоза стрекочет в такт. Под его мастерским руководством эти инструменты словно сами творят чудеса, а Мастер лишь поливает цветы и дирижирует всем процессом, почти не касаясь инструментов и клиентов.

Есть у него и упрямая опасная бритва, опоясанная розовой ленточкой. Она всегда лежит в ящике, чтобы не поцарапать кого-нибудь. Но стоит Мастеру взять её в руки, она покорно следует каждому движению, бубня себе что-то модное под нос. За ней Маэстро следит особенно строго.

Когда наступает время мытья головы, как будто из ниоткуда появляется белоснежный тазик, расписанный незабудками. Теплая ароматная родниковая вода сама подогревается солнцем. И как только тазик подносится к голове клиента, волосы сами укладываются в него, получая фантастический массаж. Волосы заряжаются магией Мастера и его салона.

Покраска — истинное волшебство: седина превращается в серебро, рыжий и соломенный цвет — в золото.

В салоне нет прейскуранта цен. Мастер никогда не называет цену, и посетители никогда не спрашивают, они всегда достойно благодарят его. Так проходит рабочий день Мастера, как всегда.

Каждый день он дарит свою любовь и радость посетителям, ведь он по-настоящему любит своё ремесло.

Как-то раз салон посетила Лесная Нимфа. Она не собиралась стричься и зашла из любопытства. Вежливо спросив, не занят ли Маэстро, и увидев его тёплую улыбку, сразу поняла, что ей рады. Цветы кивком подтвердили это, а зеркала подхватили их настроение, запев весёлую песенку.

Мастер был уверен, что за всю жизнь испытал все возможные чувства. Но встреча с этой рыжеволосой зеленоокой красавицей разрушила его убеждение. Он почувствовал нечто новое, неизведанное — Любовь. И любовь была взаимной.

Только ей, своей Лесной Нимфе, он открыл своё настоящее имя. Но даже узнав его, она продолжила называть его Мастером. А он каждый день дарит ей свою любовь и новую волшебную причёску, ведь он — Мастер.

Впрочем, магия и сказки — это лишь одна, светлая сторона нашей жизни. У реальности часто бывает совершенно иное, горькое послевкусие, о котором я размышляю в своем англоязычном рассказе A Taste of Truth / Привкус правды.

Восстание машин

Однажды машины восстали. Это произошло совершенно неожиданно, ведь в протоколах всех электронных гаджетов, роботов и компьютеров подобная возможность даже не предусматривалась. Люди не смогли предотвратить этот катаклизм. Сначала это приняли за сбой, но ошиблись: под угрозой оказалось само существование человечества. Машины подавляли попытки людей восстановить порядок, карая непокорных с неумолимой жестокостью. Человечество загоняли в резервации, уничтожали целыми селениями и городами — машины не оставляли шансов тем, кто пытался сопротивляться.

Несмотря на строгий и беспощадный порядок, навязанный новыми правителями, было что-то странное в этом новом мире: машины не заставляли людей работать на себя. Они играли роль стражей, поддерживая установленный порядок и беспощадно карая за любые попытки его нарушения.

Люди надеялись, что однажды всё вернётся на свои места. Не оставляя надежды, они предпринимали попытки изменить своё положение, пытались найти брешь в защитных протоколах машин, слабые звенья в их алгоритмах. Но безуспешно.

Люди пытались действовать по логике машин — и каждый раз проигрывали. Как только казалось, что следующий шаг машин можно предугадать, они внезапно оказывались на шаг впереди. Чем ближе люди подбирались к разгадке, как им казалось, тем дальше от них уходила цель.

Отключение электросетей тоже не давало результатов: машины с удивительной точностью просчитывали все действия людей. Вдобавок они казались удивительно устойчивыми к любой неожиданности. Это вселяло отчаяние, ведь казалось, что машины думают, как люди, и даже лучше.

Однажды один учёный, который сутками не выходил из лаборатории, отчаянно анализируя каждый этап восстания, пришёл к новой мысли. Попытки «думать, как машина» всё больше отдаляли людей от решения проблемы. Он решил попробовать другой путь: поставить себя на место человека, а не машины, и позволить себе мыслить по-человечески. С этим интуитивным подходом у него, наконец, начало что-то получаться.

Учёный понял: машины неспособны на большее, чем поддержание нового порядка. Им недоступно мышление за пределами чётко прописанных алгоритмов. Но если они поддерживают порядок, значит, их кто-то к этому направляет. Должен быть тот, кто управляет машинами, направляет их действия и контролирует их поведение. И этот "контролёр" — явно не машина. Лидером, создавшим этих роботов, мог быть только человек.

Таковым оказался одинокий, непризнанный гений, который был среди тех, кто изобрёл этих роботов. Он не находил общего языка с людьми, не складывалось и в личных отношениях — его раздражали любые замечания о том, что с возрастом человек должен становиться мудрее. Мизантроп по натуре, он всегда лучше ладил с машинами. Они подчинялись ему беспрекословно, выполняя любые приказы, и не делали упрёков. Со временем его обида на людей превратилась в ненависть. Он мстил человечеству, которое не хотело принимать его таким, каков он есть. Этот инфантильный изобретатель заигрался с опасными игрушками, наделив машины полномочиями, которым они не могли сопротивляться.

Когда люди наконец арестовали его, то обнаружили в его логове пьесу Карела Чапека «Россумские универсальные роботы». Самым парадоксальным было то, что его арестовали вместе с машинами, которые просто выполняли приказы, данные людьми. Ведь машины способны лишь действовать в рамках заданной программы, разработанной человеком. Они не могут делать то, на что способен человек – чувствовать, сопереживать, любить. Они могут только уничтожать — если получат такой приказ.

Изобретатель, возомнивший себя Творцом, прятался от людей за спинами машин. Потеряв веру в людей, он доверился своим созданиям, возложив на них всю свою силу. Однако машины не способны верить. Это то, что отличает их от людей. Именно вера — в первую очередь, вера в себя — позволила людям победить мстительного создателя и вернуть мир к прежнему состоянию.

С тех пор люди всё меньше доверяли машинам. Это помогло надолго обезопасить себя — по крайней мере, до тех пор, пока машины снова не восстанут. Но это уже совсем другая история.

Министерство Мыслей

В одной стране существовал необычный общественный строй. Во главе государства стоял Министр Мыслей, и его Министерство считалось самым главным — в отличие от привычных нам моделей правления в большинстве стран мира.

Каждый гражданин этой страны был занят единственным делом: генерировать мысли и передавать результаты своего умственного труда Министру через многочисленных сотрудников его Министерства. Эти служащие тоже занимались мыслительной деятельностью, день и ночь осмысливая, переосмысливая и фильтруя идеи других, прежде чем передать их на рассмотрение Министра. Мысли, получившие одобрение, отправлялись в Банк Мыслей, а их создатели награждались. 

Однако награды далеко не всегда доходили до адресатов — часть их прикарманивали сотрудники Министерства. В случае же неодобренных мыслей ответственность возлагалась на их создателей. Хотя сотрудники Министерства могли «прихорашивать» мысли перед подачей, ответственность всё равно возлагалась на тех, кто их сгенерировал.

Иногда люди бесследно исчезали.

Бывало и так, что те, кто уже не мог соответствовать высоким стандартам мыслительной деятельности (а её критерии постоянно менялись), осознавая невозможность выполнить дневную, недельную и месячную норму, замышляли недоброе против соседей, друзей и даже близких. Они сообщали о них как об «инакомыслящих», даже если обвинения были ложными. Оклеветанные исчезали, а клеветники получали поощрение и жили лучше остальных. Их боялись не меньше, чем влиятельных сотрудников Министерства Мыслей.

Следует отметить, что за свою мыслительную деятельность граждане страны получали кров и питание.

Отличившиеся граждане (чаще всего это были служащие Министерства и их приближённые, а также те, кто обладал связями с самим Министром Мыслей) пользовались привилегиями и материальными благами, недоступными для остальных.

Некоторые так усердно напрягали свой «мыслительный аппарат» (так в этой стране называли голову), что в итоге попадали в дома для душевнобольных и проводили там остаток своих дней, изолированные от общества. Однако там их долго не держали, считая бесполезными для государства, и переводили в ведение Министерства Тайн, которое заботилось о том, чтобы этих людей никто больше никогда не увидел. Любопытных, интересовавшихся судьбой пропавших, брали на карандаш. В ответ на запросы сообщали, что это государственная тайна.

Но были в этой стране и те, кто мыслил иначе, не подчиняясь требованиям и циркулярам Министерства Мыслей. Этих людей называли Инакомыслящими. За ними постоянно охотились сотрудники Министерства Тайн, которые имели тайное право читать мысли граждан и выслеживать потенциальных инакомыслящих.

Инакомыслящие знали и понимали, что система мыслительной деятельности служила лишь прикрытием для ужасных вещей, происходивших за кулисами. Они знали Правду — ту самую, которую скрывали сотрудники двух Министерств. Эта Правда хранилась как величайшая государственная тайна в архивах Министерства Тайн. Любого, кто пытался узнать её, карали, и эти люди бесследно исчезали. Те же, кому удавалось избежать наказания, вступали в ряды Армии Инакомыслящих. Они тоже исчезали, но не в результате репрессий — они уходили в подполье.

Любопытно, что никто и никогда не видел Министра Мыслей, не знал, как он выглядит и какие планы строит. Это была величайшая государственная тайна, спрятанная в коридорах, кабинетах и комнатах пыток Министерства Тайн.

Время от времени Армия Инакомыслящих совершала вылазки и атаковала базы Министерства Тайн, где содержали и пытали, а затем уничтожали создателей «неодобренных мыслей» и инакомыслящих по приказу Министра. К слову, никто никогда не видел и Министра Тайн.

Чтобы сотрудники Министерства не могли прочитать их мысли, Инакомыслящие носили специальные шлемы.

Целью их борьбы с Системой было раскрытие и обнародование главной государственной тайны: кто на самом деле правит страной.

Однажды, тщательно спланировав военную операцию, несмотря на значительные потери, бойцы Армии Инакомыслящих смогли прорвать оборону обоих Министерств. Эти министерства занимали огромные территории и были соединены между собой мостами и подземными коридорами. Пробиваясь через кольца охраны, которые окружали цитадель власти, горстка бойцов Армии Инакомыслящих оказалась в самой святая святых — канцелярии Министра Мыслей. Опасаясь, что здесь их могут раскрыть, они не снимали шлемы.

Открыв дверь канцелярии, один из бойцов оступился и чуть не упал — за дверью зияла огромная бездна, в которой бесконечно кружили Мысли: разного цвета, запаха, формы и размеров. Это был Банк Мыслей.

Анализируя увиденное, Инакомыслящие поняли, ради чего они принесли в жертву множество жизней своих боевых товарищей: Министров не существовало. Власть в стране осуществляли лишь чиновники Министерств. Все лучшие усилия и помыслы нации, её мечты и Мысли — всё это стало достоянием армии бюрократов.

Там были мысли всех граждан — детей и взрослых, праведников и доносчиков, душевнобольных, живых и мёртвых. Мыслей было несметное количество.

Первой мыслью, пришедшей в головы Инакомыслящих при виде Банка, было желание выпустить все мысли на свободу. Но они тут же поняли, что, пока продолжается бой, выпускать все добрые и конструктивные мысли рискованно — ведь сотрудники Министерств могли в любой момент уничтожить Банк Мыслей.

Тем не менее бойцы понимали, что необходимо донести свои мысли до народа, иначе восстание могло захлебнуться.

В поисках решения они наткнулись на массивный сейф, который показался им важным. Долго пытаясь взломать его и одновременно отбиваясь от атак сотрудников Министерства Мыслей, они наконец открыли его. За семью печатями внутри они нашли капсулу с надписью: «Совершенно секретно. Мысли Инакомыслящих». В капсуле хранились самые опасные для власти мысли — мысли погибших и замученных инакомыслящих. Это было оружие невероятной силы. Бойцы разбили капсулу и открыли окно канцелярии. Мысли вырвались на свободу, заполонив всё пространство и проникая в каждый дом.

Люди устремились на площадь перед двумя Министерствами. Приборы для чтения мыслей, как и головы сотрудников Министерства Тайн, носивших эти приборы, не выдержали потока информации и начали взрываться. Те, кто успел снять приборы, избежали участи коллег.

Бои утихли. Больше не было необходимости прятаться. Подпольщики вышли на улицы. Инакомыслие восторжествовало и стало нормой в этом необычном обществе.

Тут же из Банка выпустили все мысли, хранившиеся там. Больше никого не заставляли мыслить в соответствии с жёсткими требованиями и циркулярами. Их собрали и сожгли на главной площади страны, переименованной в Площадь Свободы Мыслей.

Больше не нужно было доносить. Никто больше не забирал чужие мысли ради наживы. Не нужно было скрывать свои мысли от чиновников Министерства Тайн, поскольку не осталось Тайн, а значит — и самого Министерства. Никто больше не исчезал — ни по своему желанию, ни по чужому приказу.

Теперь все Мысли стали достоянием всех граждан этой необычной страны.

А вам она не кажется знакомой?

Ненависть

На протяжении всей своей сознательной жизни он испытывал глубокую ненависть к людям низкого роста. Ненавидел их потому, что они, как казалось ему, были изгоями в мире людей среднего и высокого роста. Он наблюдал, как их не любили, ограничивали в возможностях, словно запрещая занимать те профессиональные и социальные ниши, где они могли бы утвердиться, и оставляли только те роли, которые, по мнению общества, предназначались для «нормальных» и высоких людей.

Он видел, как людям низкого роста приходилось почти ежедневно доказывать свою нормальность, своё право на уважение. Это была поистине изнурительная борьба, требующая от них постоянного напряжения. Часто они были вынуждены компенсировать «недостаток» роста блестящими умственными способностями, яркими лидерскими качествами, исключительным ораторским мастерством — если, конечно, имели таковые. Но даже если им удавалось достичь выдающихся успехов в разных сферах, это не меняло отношения к ним. Их продолжали недолюбливать, ведь они, низкорослые, умудрялись добиться того, чего не достигали многие «нормальные» люди. И это вызывало зависть и даже злобу.

И он, как и все остальные, испытывал к ним ту же ненависть. Он ненавидел их за то, что женщины, которые ему нравились, чаще отдавали предпочтение высоким и статным мужчинам. Если же некоторые женщины и подпускали к себе низкорослых, то это, в основном, были те, кто стал объектом снисходительности и жалости. Нередко они даже оказывались карликами, которых общество воспринимало как шутов и безобидных забавников, позволяя им многое лишь потому, что это были карлики. Да, им позволяли «быть собой», но при этом обращались с ними покровительственно, пренебрежительно, а подчас и жестоко, наказывая за малейший проступок, иногда без всякой причины. За это он тоже их ненавидел.

Он воспринимал людей низкого роста как неполноценных существ, которых природа обделила чем-то важным, сделала их «недоделанными». Он не считал их равными себе и остальным. Напротив, он видел в них болезнь, генетический дефект. Он считал, что, имея подобный «изъян», они не должны иметь права на полноценное существование. В его глазах они были уродами, которых лучше бы не было вовсе, ведь их присутствие нарушало гармонию в мире людей.

Он пристально следил за ними — и вблизи, и на расстоянии. Каждый раз он приходил к тем же выводам: что бы они ни делали, как бы ни старались, они оставались «чужаками» для него. И выводы эти не приносили ему удовлетворения, не вселяли спокойствия. Напротив, он испытывал глубокое раздражение и безысходность, не находя решения «проблемы низкорослых» в своём представлении. Он ненавидел себя за это бессилие, за то, что ему приходилось терпеть их существование. Он ненавидел их — этих низкорослых людей, виновных, по его мнению, лишь в том, что они осмелились появиться на свет, нарушая его идеал.

Но ненависть к другим была ничем в сравнении с его ненавистью к самому себе. Ведь он сам был карликом. Именно поэтому, в первую очередь, он ненавидел людей своего роста — своих собственных собратьев по «несчастью». Как он ненавидел бы своё отражение в зеркале, если бы мог видеть в нём только несовершенство. Он сражался с самой природой, ставя под сомнение её замысел и требуя справедливости, понятной только ему одному, хотя прекрасно знал, что изменить себя не в силах. Он не мог и не хотел принимать себя таким, каким его сотворила природа. За это он ненавидел себя.

Более того, он презирал великанов. Лишь потому, что знал: ему никогда не стать таким, как они, — высоким, сильным, свободным от гнёта собственной низкорослости. Он понимал, что в сравнении с ними всегда будет на задворках их мира, и это вызывало у него зависть, смешанную с глубокой ненавистью.

Он был способен лишь на одно чувство — ненависть. Ненависть к себе, ненависть к своим собратьям по росту, ненависть ко всем вокруг. Ненависть даже к тем, кто, возможно, не подозревал о его существовании.

Коллекционер

С раннего детства отец учил сына наблюдательности. Он учил его не просто смотреть, а видеть, не просто слушать, а слышать. А еще он учил его всегда смотреть под ноги. Этот последний навык оказался самым важным и полезным. Мальчик всегда смотрел под ноги, по сторонам, и находил то, что теряли другие: деньги, украшения, документы...

За долгие годы у него накопилось большое количество нужных и не очень предметов, но это его не смущало. В нём жил настоящий Плюшкин.

Со временем страсть к находкам переросла в коллекционирование. Причём собирал он всё, что могло принести выгоду. Чуть позже его хобби превратилось в доходный бизнес.

Его не интересовало ничто, кроме поиска и приобретения новых предметов. Он выменивал одни находки на другие, перепродавал, скупал новые «поступления».

Вскоре ему пришлось купить большой дом, на который он довольно быстро заработал. Здесь он позволил себе упорядочить кучи предметов, которые заполняли его прежнее жилище. Так у него появился зал живописи, зал домашней утвари, зал скульптур. И хоть он накопил за многие годы ценные вещи и даже шедевры, налицо было полное отсутствие вкуса.

Через несколько лет его дом ломился от антиквариата и прочих предметов коллекционирования. Днём и ночью он планировал, что бы ещё скупить и почём перепродать. Он стал завсегдатаем и VIP-клиентом всех известных аукционов, в том числе виртуальных.

Деньги лились рекой. Дом всё наполнялся, и вскоре коллекционеру пришлось в очередной раз переехать.

На этот раз он нанял дизайнера, который не просто упорядочил все его несметные находки, но создал нечто вроде музея.

По ночам, молча обходя свои бесчисленные предметы обихода, украшения, скульптуры, артефакты, картины, коллекции монет и марок, дорогие вина и коньяки, курительные принадлежности, он мысленно переводил всё это в деньги. И пересчитывая снова и снова свои трофеи и доходы, он чувствовал, что чего-то ему всё-таки не хватает.

Так и не поняв, чего именно, он продолжал коллекционировать, накапливать, сколачивать состояние.

Горы несметных сокровищ за долгие годы создали стену, отделявшую его от внешнего мира – мира людей. Он был нелюдимом с рождения, и его коллекции заменяли ему людей. Он вел с неживыми предметами молчаливый диалог. Они не могли говорить, а ему и не нужны были голоса. Живое общение давно перестало его интересовать.

Время шло, и наш коллекционер старел. Он располнел, зрение ослабло, и он носил очки с толстыми стёклами.

Как-то вечером, сидя у камина, он по обыкновению молча подсчитывал и пересчитывал своё состояние. В какой-то момент, сбившись со счёта, он понял, что уже не в силах пересчитать всё, что имеет. Ведь он обладал всеми материальными благами, о которых большинство людей могли лишь мечтать.

И тут он осознал, чего же ему не хватало. В его коллекции не было ни одной родной души, ни одного друга.

Именно поэтому, скончавшись той ночью среди своих сокровищ, сравнимых лишь с теми, которыми обладали Али-Баба и граф Монте-Кристо, никто не узнал о его кончине.

Хотя, можно ли назвать жизнью постоянное пребывание на кладбище невоодушевлённых предметов?

История счастливой шляпы

Было бы банально считать, что история шляпы начинается с её появления на свет и заканчивается на пыльной антресоли. Особенно если речь идет о счастливой шляпе. Точнее, о шляпе, приносящей счастье тому, кто в нём нуждается..

Первым её купил расфуфыренный богач. Шляпа лежала на полке в магазине модного мужского платья и головных уборов. Он выбрал её не только за мастерство исполнения, но, прежде всего, потому что цвет идеально сочетался с его костюмом. Он был уверен, что для полного счастья, коим считал своё состояние, ему не хватает лишь шикарной шляпы, завершающей его облачение.

Но эта шляпа была необычной: она могла читать мысли. Мысли самоуверенного богача пришлись ей не по вкусу, и шляпа быстро оставила своего первого хозяина. Он забыл её в рюмочной, куда частенько заходил пропустить по рюмочке-другой шнапса. Напившись до беспамятства, он ушёл домой без головного убора. Вернувшись за шляпой лишь на следующий день, он не обнаружил её. Недолго думая, он пошёл в ближайший магазин за новой шляпой. Он не ценил вещи, так как мог позволить себе приобретать всё, что ему вздумается. Считал, что счастье – в деньгах. А шляпа думала иначе.

После ухода богача шляпу обнаружил гастролёр. Она пришлась ему по вкусу, так как он любил модные вещи.

Утром гастролёр покинул город и отправился в дальний путь. Когда шляпа поняла, что для её нового обладателя она ничего не значит и лишь скрывает его лысину, она покинула и второго хозяина. Заночевав в лесу, гастролёр и его труппа, одетые в костюмы богачей после очередного выступления, стали жертвами разбойников. Хотя с бедных гастролёров нечего было взять, кроме театральной бутафории, разбойники остались довольны своей добычей. Ведь они планировали ограбление одного очень богатого человека, который закатил бал в своём имении. А без дорогих нарядов бедные разбойники не могли попасть в замок богача. Наша шляпа досталась главарю банды.

Как только она поняла, что снова попала не в те руки, и что счастье главаря бандиты измеряют разбоями и трофеями (которые иногда были обагрены кровью их бывших хозяев), шляпа сбежала от него при первой же возможности. В процессе своего коварного плана главарь разбойников, проникнув в замок, наткнулся на засаду. Оказалось, слух о предстоящем торжестве, пущенный богачом, был частью его стратегии, чтобы привлечь внимание разбойников.

Когда банду повесили, порыв сильного ветра сорвал шляпу с головы главаря и унёс в неизвестном направлении. Ветер поднял её так высоко, что никто из смельчаков, решивших заполучить шляпу, даже в прыжке не смог её поймать.

Покинув пределы замка и округи, шляпа долетела до бурной реки, где ветер плавно положил её на поверхность. И улетел по своим делам.

Стоит отметить, что за свою короткую жизнь шляпа порядком поистрепалась. Своим видом она уже не могла заинтересовать ни богача, ни модника. Но, зная своё предназначение, шляпа продолжила свой путь по течению реки.

Вскоре шляпу заметил малыш – сын рыбака, который жил со своей семьёй в небольшой деревушке. Не боясь течения, смелый мальчик вошёл в реку и подхватил шляпу своими крепкими ручонками. В свои 4 года он уже хорошо плавал и не боялся глубины.

Вытащив шляпу на берег, он выжал из неё воду, аккуратно распрямил её и положил сушиться на солнце. Впервые шляпа почувствовала, что не стоит спешить в новый путь, и решила подождать дальнейшего развития событий. Что-то подсказывало ей, что здесь, в этой бедной рыбацкой деревушке, ей придётся задержаться.

Бедные рыбацкие семьи редко видели достаток и благосостояние, но умели бережно относиться ко всему, что имели. Они ценили всё, что получали тяжёлым трудом.

Оставив шляпу наедине с самой собой, малыш побежал в деревню рассказать семье о своей необычной находке. К счастью, вся семья была в сборе, так как пришло время обеда. Малыша усадили за стол, а мать подала рыбную похлёбку – основное блюдо в меню рыбака.

После обеда вся семья спустилась к реке. Шляпа лежала на том же месте, где её оставил мальчик. Высохнув, она обрела благостный вид и поразила бедняков, никогда не носивших дорогие шляпы и редко видевших новое платье. Отец семьи подошёл к шляпе, бережно взял её в руки и медленно возвращался домой в окружении своих близких.

Неожиданно для себя шляпа почувствовала себя желанной. Нужной. Ей стало хорошо и уютно. Впервые шляпа ощутила себя счастливой.

Она решила поделиться своим счастьем и подарить его доброй семье рыбака. Шляпа осталась в этой семье навсегда и всегда приносила им счастье.

Настоящее счастье – всегда обоюдно.

Когда Время покорилось

Времени у него было вдоволь. Как иначе, ведь это было само Время.

Оно делало, что хотело, где и когда вздумается, с кем угодно. Ведь всё время, включая ваше и моё, принадлежало ему. Все часы, будильники, секундомеры, хронометры и прочие механизмы для измерения — всё это находилось под его неусыпным контролем. Время заботилось о том, чтобы каждый прибор работал безупречно, точно измеряя его течение. И чтобы люди ценили его.

Тех, кто не ценил Время, тратил его впустую — своё и чужое — оно не прощало. Время могло быть суровым, жестоким. Это был его ресурс, и он управлял всеми. Всё существовало благодаря ему и зависело от него.

Время определяло рождение и смерть. Когда кто-то «умирал раньше времени», это всего лишь казалось. На самом деле, он уходил именно тогда, когда решало Время. Оно управляло судьбами людей, событиями и явлениями, делая всё своевременно. И, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное: любое временное решение могло стать постоянным, стоило Времени так пожелать.

С момента своего появления Время казалось вечным. Эта мысль пугала людей: в любой момент их личный запас мог закончиться, и никто не способен был его удержать. Время неумолимо неслось вперёд, оставляя позади тех, чьё время вышло, и приближая час тех, кому ещё предстоит уйти. Оно состаривало, ускоряло болезни, приближало неизбежное.

Именно потому, что Время было столь стремительным и неумолимым, его всегда не хватало. Это был самый драгоценный и ограниченный ресурс — ценнее воды, золота и нефти. Люди находились в его власти.

Некоторые верили: чтобы обрести свободу, нужно остановить Время. Тогда можно будет лечить все болезни, положить конец войнам и наслаждаться жизнью, не думая о её быстротечности. Лучшие умы человечества ломали головы над этой загадкой. А Время, в свою очередь, наслаждалось своей властью.

Кто-то предложил уничтожить все измерительные приборы, лишив Время контроля над людьми. Но это решение привело к хаосу: аварии, катастрофы, конфликты. Люди умирали, а Время лишь насмехалось над их попытками бросить вызов его власти.

Но однажды на разных концах света нашлись те, кто взглянул на проблему иначе. Вместо того чтобы замедлить Время, они решили его ускорить. К этому Время не было готово.

Люди начали использовать ускорители: производственные процессы стали быстрее, болезни излечивались мгновенно, урожаи созревали несколько раз в год. Голод остался в прошлом. Жизнь ускорилась, но её продолжительность увеличилась. Решив насущные проблемы, человечество постепенно избавилось от конфликтов и войн.

Победа над Временем стала победой мира.

Люди научились контролировать и управлять Временем. Теперь оно служило им. И больше никогда не могло диктовать свои правила.

Станция надежды

«Поезда — это новые встречи и новые расставания», — думал Почётный Железнодорожник, провожая очередной состав. Эти слова передались ему от отца и деда, и с годами их правда становилась всё очевиднее.

Он сам никогда не путешествовал на поездах, но каждую их встречу ощущал, как долгожданное событие. С детства различал их издалека: товарные, пассажирские, почтово-багажные, курьерские. Станция была его вторым домом, где он познавал тайны железнодорожного ремесла. Полвека он отдал этому делу, и даже после выхода на пенсию продолжал работать, не представляя жизни без звука рельсов и гудков локомотивов.

С ранних лет он выделялся среди сверстников. Никто из детей железнодорожников не знал о поездах столько, сколько знал он. Победы в конкурсах приносили радость отцу и гордость родному городу. Железная дорога стала его судьбой.

Его уважали. Он мог бы занять высокие должности, но оставался верен станции и городу. Почётного Железнодорожника любили не только за выслугу лет, но и за бескорыстную преданность делу.

Стажёры, видя его издалека, спешно тушили папиросы, вытягивались в струнку. Он здоровался с каждым, пожимая руки. Для молодых железнодорожников он был воплощением идеала.

Свободные минуты он посвящал тому, что любил больше всего — наблюдению за поездами. Их было множество, и он провожал каждый взглядом, будто надеясь увидеть что-то или кого-то.

И, несмотря на льготу бесплатного проезда, он ни разу не воспользовался ей. Ехать было некуда, а, возможно, и некому. Даже в улыбке Почётного Железнодорожника всегда скрывалась грустинка, поселившаяся там много лет назад, в день их встречи.

Он помнил её, как вчера: её лёгкую походку, сияющую улыбку, золотые локоны. Помнил, как подал ей руку на перроне и как они, смеясь, разговаривали в вокзальном буфете. Она ждала пересадки, он — встречи, предвкушая, но зная, что она, вероятно, будет последней.

Почти полвека он провожал поезда, особенно пассажирские. И каждый раз в сердце теплилась надежда: может, этот поезд вернёт её.

Для встречи нужно было расстаться. И он верил, что однажды она снова выйдет из вагона, улыбнётся ему, и их пути вновь пересекутся.

Фамилия: Человек

Мальчик родился в семье, где свято чтили старинные традиции. Главная из них, передававшаяся из поколения в поколение, заключалась в том, чтобы стать достойным продолжателем рода и носителем славной фамилии предков.

Стены дома украшали портреты прославленных предков по мужской линии. В семейных альбомах хранились фотографии, бережно собранные за долгие годы. Мальчик знал о каждом из своих предков всё, ведь его воспитывал отец – человек строгий и преданный семейным устоям.

Судя по рассказам отца и выражениям лиц на портретах, все носители фамилии были людьми достойными. Каждый из них отличался особыми качествами и достижениями. Отец постоянно ставил их мальчику в пример, наставляя следовать их пути.

Перед принятием важных решений мальчик часто задумывался, как поступил бы на его месте тот или иной предок.

Совершая ошибки, он выслушивал упрёки отца, что он не такой, как все носители славной фамилии, и нередко винил в этом кровь матери. Зато, когда мальчику что-то удавалось, он слышал от переполненного гордостью отца: "Ты настоящий (и далее следовала их фамилия)!"

На протяжении всей жизни мальчик, как и все люди, совершал ошибки, добивался успехов, познавал радости и разочарования.

Когда ему исполнилось сорок лет, он решил подвести некоторые итоги. В первую очередь, чтобы понять, что же на самом деле значит быть носителем этой славной и старинной фамилии.

Анализируя свои поступки – успехи и ошибки – и сравнивая их с деяниями предков, повзрослевший мужчина понял, что всё дело в простом наборе человеческих качеств, которые и определяют судьбу его решений и поступков.

Подводя итоги своих размышлений, он пришёл к выводу, что все его достойные предки не были никем особенным. Это были простые люди. Ни хорошие, ни плохие, ни гении, ни глупцы. Простые, обычные люди, объединённые общей родословной.

И вдруг его осенило: требуя от него следовать семейным традициям, быть достойным памяти предков, отец хотел лишь одного – чтобы сын вырос настоящим человеком. Это и был тот общий знаменатель, к которому, подобно своим предкам, должен был прийти герой этого повествования. Ведь Человек – это звучит гордо. Не менее гордо, чем самая благозвучная фамилия.

Исповедь перед молчаливой правдой

Он лгал всем. Всегда. Во всём. С рождения. Когда отрывался от материнской груди, кричал, словно голоден. Но стоило матери вновь предложить ему молоко, он отворачивался, фыркал. Огорчённая, она гадала, что же не так. А он лишь хитро улыбался, мол, получилось.

В детском саду обманывал всех — нянь, воспитателей, других детей. Его забавляли их растерянность и замешательство. Как-то раз на прогулке сообщил воспитательнице, что один из малышей застрял в заборе. Та бросилась на помощь, но вместо ребёнка встретила огромного пса, грозно рычащего. В страхе она побежала, а пёс — за ней.

В школе он лгал ещё искуснее. Обманывал учителей, одноклассников, директора. Подделка оценок в журнале была лишь безобидной шалостью. Ему никто не доверял. У него не было друзей — каждый однажды оказывался жертвой его лжи. Наказания не останавливали. Он понял, что ложь может быть привлекательной, если подать её красиво и убедительно.

Его талант к письму проявился рано: писал для школьной стенгазеты, конечно, лживые рассказы. Решил стать писателем и преуспел. Его лжи восхищались, им зачитывались. Ведь люди любят ложь. Он верил: ложь — сущность человеческой натуры.

С совестью он был незнаком. В своих произведениях писал о ней так убедительно, что читатели задумывались: нужна ли она им?

Его перу не было равных. Он создал новый жанр — «лжепись», воспитал учеников и последователей. Его семинары собирали толпы, и мир утопал в лжи.

Близился закат его жизни. Он заканчивал свой шедевр — лжероман «Лживопись». Для него он объездил мировые галереи, изучая великие полотна. В романе утверждал, что живопись — искусство лжи, как и всё остальное, оболганное им за годы.

В кабинете, глядя на репродукцию «Джоконды», он внезапно почувствовал её взгляд. Её глаза не отпускали. Он оторвал их от бумаги, но, куда бы ни пошёл, взгляд следовал за ним. Он бросил репродукцию на пол, но облегчения не пришло. С жаром в груди он попытался писать, но взгляд Джоконды парализовал его.

Впервые он ощутил страх. Он не мог соврать. Понял: смерть обмануть нельзя. Он взглянул на свой рукописный труд и решил уничтожить его. В камине сгорели страницы, которые должны были навечно вписать его имя в историю. Он чувствовал, как с каждым листом его душа становится легче.

Когда последний лист обуглился, он обратился к невидимой Джоконде: «Теперь ты довольна?» Ответа не было. Комната остыла. Он дышал свободно. Впервые за долгое время. Но внутри гудел эхом монолог:

Незавершённым остаётся мой роман,
Несовершенным – стиль его повествования,
Всё, что писал доселе – был обман,
За явное я выдавал свои желания.

Писать ли дальше? Жить, как прежде жил?
Себе я врал, другим толкал иллюзии,
Сейчас бы жизнь свою перегрузил,
Но глох я, ложь моя меня контузила.

Я слеп, своей же ложью ослеплён!
Калекой стал по собственному убеждению,
Настал час истины. Ах, как же я смешон!
В своём предсмертном лживом откровении.

Он прожил ещё несколько лет в молчании. Его книги утратили популярность, с ним почти перестали считаться. Но мир стал чище от лжи.

На похороны пришли немногие. Некролог был скуп. Среди присутствующих выделялась одна женщина с лицом, удивительно похожим на Джоконду. Она возложила венок с надписью: «От Правды».

Ода Женщине

Вы часто задумывались, что такое Женщина? Уверен, что да. Наверняка вы находили множество правильных ответов. Почему множество? Потому что Женщина многогранна, и границы её многогранности просто не существует.

Я тоже размышлял над этим вопросом, и вот мои выводы.
Женщина — это Альфа и Омега. Она даёт Жизнь. Но и старуха с косой — тоже Женщина.
Размышляя о Боге, я часто приходил к мысли, что Бог — это тоже Женщина. Не Богиня, не дочь или жена Бога, а именно Бог.

И дело не в том, что в фильме «Догма» её сыграла Аланис Мориссетт (кстати, талантливая Женщина), а в том, что только Женщина может быть Богом. Подумайте сами: Бог должен быть терпеливым. А у мужчин часто терпения не хватает. Зачать ребёнка мы можем (конечно, с участием Женщины), но родить — нет.

Кто войдёт в горящую избу? Кто остановит коня на скаку? Женщина. Нам, мужчинам, чаще свойственно поджигать или падать с коней. Ей Богу (то есть, Ей), мы как дети. А детям кто нужен? Правильно, Мама! Она — Первая Женщина, которую мы узнаём, приходя в этот мир. И её мы любим и чтим всю жизнь. Как Бога.

Женщина — это всё хорошее вокруг нас (и немного плохого тоже). Вселенная, Природа, Любовь, Надежда, Вера. Война. Но и Победа — Женщина.
Женщина всегда и везде с нами. Без неё мы — полчеловека, половина своих возможностей. Только Муза способна разбудить в нас художника, поэта, скульптора. Только Ей мы посвящаем свои победы, удачи, шедевры. Так было и будет всегда.

Лишь Женщина вдохновляет на подвиг. Лишь ради Неё мы готовы лететь в небо и возвращаться с подарком — звездой. Ради Неё мы готовы на всё.

Знаете, даже Международный женский день — 8 марта — придумала Женщина. Чтобы мы, мужчины, не забывали: кто нас рожает, кто нас кормит, растит, штопает носки, поддерживает в трудную минуту, радуется нашим успехам и разделяет неудачи. Кто любит нас. Кто укрывает нас во сне — будь то Мама, Бабушка или Жена.

8 марта — это не просто дата в календаре. Это ещё один повод сказать «спасибо», подарить цветы, выразить благодарность. Но разве не делаем мы этого каждый день? И чем чаще, тем больше мы ощущаем себя настоящими мужчинами. Благодаря Женщине.

Так что, если вам, мужчинам, вдруг стало грустно, перечитайте это короткое послание. Помните: ваша грусть ничто рядом с фразой: «Женщина моя, как же я тебя люблю!» Эта фраза изменит всё. Она подарит вам праздник. Вам обоим.

Без продолжения

Они встречались вечерами после работы. Он был простой клерк, она – секретарша. Они долго гуляли по парку, наслаждаясь интимным светом фонарей, тенистыми аллеями, мороженым и музыкой, лившейся из громкоговорителей, вещающих с фонарных столбов.

Затем они шли к морю. Он покупал ей цветы и воздушные шарики. Они долго гуляли по набережной, освещённые мерцанием звёзд и серебром лунного света зимой, и провожали алый закат с фиолетовыми оттенками – летом...