Битва за стерильный квадрат

Чистоконкретный — человек, для которого мир существует только в форме точных линий, строгих углов и идеально выверенных решений.

Чистоконкретный — это мужчина-монолит. У него квадратная челюсть, которой можно колоть орехи, и стрижка «под линейку» — ни один волосок не смеет отклониться от заданного курса. Глаза холодные, как кафель в операционной, и всегда прищурены, будто он вычисляет КПД вашего присутствия в комнате.

Он носит костюм-тройку стального цвета, который никогда не мнется: ходят слухи, что костюм просто боится его гнева. Рубашка накрахмалена так сильно, что воротничком можно резать хлеб, а на запястье красуются массивные часы, которые показывают время с точностью до миллисекунды и издают тяжелый, властный «тик», заставляющий окружающих выпрямлять спину.

Говорит он короткими, рублеными фразами без лишних прилагательных, не понимает шуток и требует актуальный курс обмена, если слышит метафору «время — деньги». Его движения лишены суеты и всегда идут по кратчайшей траектории.

Чистоплюй — эстет стерильности, убеждённый, что мир можно спасти только идеальной чистотой.

Чистоплюй — высокий, бледный и полупрозрачный, как дорогой фарфор. У него тонкие аристократические черты лица и постоянно приподнятая бровь, выражающая бесконечное разочарование в несовершенстве мира. Его ноздри всегда слегка раздуты, словно он чует запах немытого окна в соседнем квартале.

Он одет в ослепительно белое, а на руках носит тончайшие шелковые перчатки, которые меняет каждые пятнадцать минут. С собой у него всегда трость с набалдашником из горного хрусталя и набор антисептиков в золотых флаконах. Он передвигается так, будто боится, что гравитация его испачкает, и общается исключительно на «Вы» даже с предметами.

Его главная страсть — указывать другим на их эстетическую и гигиеническую неполноценность с таким достоинством, что собеседнику хочется немедленно исчезнуть от стыда.

Они встретились на открытии нового бизнес-центра, в холле, где полы сияли, как зеркала. Чистоконкретный пришел проверить смету, а Чистоплюй — уровень эстетической безупречности фуршетных столов.

Их дуэль превращает фуршет в лабораторию порядка: один выравнивает всё по миллиметру, другой стерилизует каждую поверхность.

Конфликт возник, когда Чистоконкретный поставил свой стальной дипломат на пол ровно параллельно линии плитки. Чистоплюй вздрогнул, посчитав, что дипломат нарушает визуальную гармонию своим грубым утилитаризмом.

«Объект мешает обзору. Убрать», — отрезал Чистоконкретный. Чистоплюй, прикладывая надушенный платок к носу, прошептал в ответ, что этот саквояж оскорбляет его рецепторы и на его углу замечена пылинка.

Вместо драки они вступили в схватку совершенства. Чистоконкретный начал выравнивать всё в радиусе десяти метров, превращая хаос вечеринки в геометрически выверенную сетку. Чистоплюй следовал за ним, стерилизовал всё, к чему тот прикасался, и расставлял фужеры по градации цвета и прозрачности. Через час мероприятие превратилось в объект строгого режима: гости боялись дышать, а официанты стояли по стойке «смирно», выровненные по росту и уровню блеска пуговиц.

Их дуэт привёл к тому, что они буквально аннигилировали друг друга. Когда мир стал идеально функциональным и идеально чистым, им стало нечего делать.

Когда порядок и чистота достигают абсолютного совершенства, жизнь исчезает — и победителей в этой битве не остаётся.

Говорят, они до сих пор стоят в центре того холла: один ждёт чёткого приказа, а другой — когда первый наконец-то вымоет руки в пятый раз.